Книга Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3, страница 311 – Жоубао Бучи Жоу

— Закрой рот! Ты недостоин даже упоминать о моей матери!

— Почему же недостоин? – медленно проговорил Сюй Шуанлинь. – Известно ли тебе, что она любила вовсе не твоего отца, а меня?

Заметив, как лицо молодого человека скривилось от гнева и отвращения, а глаза потемнели от безумной, невыносимой боли, Сюй Шуанлинь испытал невыразимое наслаждение. Казалось, эта глубокая ненависть питала его и придавала сил, поэтому он не смог сдержать радостного смеха.

— Твой отец уничтожил мое славное имя и отнял все, что у меня было. И что теперь? Школа Жуфэн… Школа Жуфэн под его управлением неуклонно идет к своему концу. Можешь ненавидеть меня, Сы-эр, и ты… брат! Ха-ха-ха… Что, думали, жалкий Наньгун Сюй тогда просто взял и помер? Думали, я буду послушно лежать в могиле и смотреть с того света, как вы тут радуетесь жизни? – Его улыбка вдруг застыла, и он зло бросил: – Мечтайте!

С этими словами он подошел к умирающему Наньгун Лю, чьи страдания из-за плода линчи все не прекращались, схватил своего старшего брата за грудки и рывком поставил на ноги, будто выдернул из воды комок грязной ряски.

— Какая может быть польза от блистательной школы Жуфэн, если она попала в руки такого ничтожества? Глава… Хе-хе, забавно! Звался главой, а сам все эти годы был марионеткой в моих руках! Стоило только сказать, что мне что-то нужно, как ты тут же вскакивал и, задрав хвост, будто послушный песик, бежал это искать!

Он с радостной улыбкой похлопал Наньгун Лю по кровоточащей щеке. Сюй Шуанлинь улыбался очень ласково, но его глаза сверкали нехорошим мрачным блеском.

— Братец, ты самый настоящий трус, размазня и ничтожество.

Стоявший рядом Цзян Си, глава Гуюэе, вдруг заговорил:

— Выходит, все, чего вы жаждете, – это одним махом уничтожить вековое наследие духовной школы Жуфэн?

— Вековое наследие? – Сюй Шуанлинь повернулся к нему и озадаченно заморгал. – Какое мне до него дело? Наследие рухнет – всегда можно начать сначала. Семьдесят два города сгорят – можно разгрести обломки и выстроить их заново. Лишь сердца людей, сгорев, станут пеплом и развеются по ветру, не оставив по себе следа. Это-то и доставит мне самую большую радость. – Он помедлил, а потом вновь ослепительно улыбнулся. – Я уничтожу ваши сердца, сожгу их все без остатка.

Эта зловещая фраза вкупе с его сияющим от радости лицом заставила всех содрогнуться от ужаса. Пока остальные только пытались прийти в себя, Наньгун Сы вдруг окончательно потерял самообладание.

В его глазах вспыхнуло негасимое пламя преисподней, над которым взвился черный дым отчаяния. На дне этих глаз не осталось ни капли желания жить – одна лишь безумная ненависть. Прозвучала короткая трель нефритовой флейты. Из чащи, громко взвыв, вихрем выскочил исполинский демонический волк высотой в три человеческих роста и одним прыжком оказался перед хозяином. Наньгун Сы мигом взлетел ему на спину и, даже не успев усесться как следует, рванул с места.

— Явись, Маньто!

Откликнувшись на хриплый зов, у него в руках возникло божественное оружие – великолепный сияющий лук. Наньгун Сы сжал бока волка коленями, выпрямился и натянул тетиву. Его лицо исказила бешеная ненависть, и он за мгновение успел выпустить сразу три стрелы, целясь в уязвимые места противника.

— Какой ты озорник, Сы-эр, – со смехом сказал Сюй Шуанлинь.