Онлайн книга «Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3»
|
Е Ванси действительно когда-то спас ее, и она в самом деле какое-то время ему прислуживала; и «гекконова киноварь» действительно пропала с руки, и красную родинку у нее на ноге этот страшный человек описал очень точно… Похоже, теперь ей не оправдаться. Голова у Сун Цютун гудела, девушка пыталась найти хоть какой-нибудь выход – и по-прежнему не знала, что ей делать. Ее мысли были в полном беспорядке. Она подняла свои влажные от слез глаза на толпу и увидела, что окружающие смотрят на нее с презрением и жалостью, при этом бурно споря и перешептываясь. Затем Сун Цютун перевела взгляд на невозмутимого Е Ванси, который одиноко стоял посреди толпы и терпел всеобщее осуждение. А человек в черном продолжал носиться по залу, уворачиваясь от оружия уважаемого наставника Чу, и без остановки кричал: — Е Ванси! Нас с тобой связывает старая вражда, и сегодня я наконец изобличу тебя, лицемер! Ты прелюбодействовал с будущей супругой своего господина! Принудил порядочную девушку к разврату! Настоящий злодей! Сун Цютун застыла. Она внезапно поняла, что нужно делать. Смыть с себя позор ей уже не удастся, это ясно. Однако у незнакомца в черном, судя по его словам, с Е Ванси какие-то старые счеты, поэтому он и пытается всеми правдами и неправдами очернить славное имя благородного мужа Е Ванси, чьи помыслы чище белоснежного нефрита. От обвинения в прелюбодеянии Сун Цютун было не защититься, но если подыграть незнакомцу и сказать, что это Е Ванси ее принудил, то хотя бы… — Это он погубил меня! – в истерике завопила Сун Цютун. Рука Наньгун Сы замерла в воздухе. Не двигаясь с места, он потрясенно глядел на девушку, словно не веря, что верный помощник его отца правда мог надругаться над его невестой. Сун Цютун закрыла лицо руками и, задыхаясь от слез, продолжила: — Это, это все молодой господин Е, он опозорил меня, он… Он принудил меня… Я не давала своего согласия… Наньгун Сы пристально смотрел на нее. Пламя свечей то ярко озаряло его лицо, то вдруг меркло, отчего его глаза то загорались ярким огнем, то снова наполнялись безбрежной тьмой. Прошло немало времени, прежде чем он наконец опустил протянутую руку и хрипло, звенящим от ярости голосом сказал: — Ты понимаешь, что говоришь? Видя, как сильно он разгневан, Сун Цютун разволновалась еще больше. — Молодой господин, простите меня… – сквозь рыдания сказала она, – я так боялась, что вы меня не простите, поэтому… все это время… все это время не решалась вам сказать… а еще больше… еще больше я боялась, что, если расскажу, вы с молодым господином Е возненавидите друг друга, а глава очень ему доверяет. Если бы между вами возник разлад, это бы точно навредило всей школе Жуфэн! Плача, она склонилась так низко, что ее длинные рукава легли на пол. Изящные плечи девушки непрерывно содрогались от рыданий, и весь ее печальный вид вызывал лишь сочувствие. — Недостойная Цютун и правда не знала, как ей лучше поступить… И обратиться за советом к главе тоже не осмелилась, только и могла, что в себе переживать свой позор… Молодой господин, Цютун так стыдно перед вами, но… но чувства Цютун к вам всегда были искренними… Побледнев как смерть, Наньгун Сы попятился от нее прочь. Он не переставая качал головой и повторял: — Ты понимаешь… Ты понимаешь, что говоришь? |