Книга Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3, страница 208 – Жоубао Бучи Жоу

— Учитель, это было слишком…

Последнее слово – «нечестно» – Мо Жань произнести вслух не осмелился. Он сощурил глаза, в которых стояли слезы боли, с усилием приподнял голову и взглянул на Чу Ваньнина. Нижнее одеяние учителя было в полном беспорядке. В пылу схватки белые шелковые полы широко разошлись в стороны, обнажив гладкую крепкую грудь, которая вздымалась и опадала в такт его частому, прерывистому дыханию. Тяжело дыша, Чу Ваньнин стал поспешно поправлять одежду. Выбившиеся из пучка волосы в беспорядке прилипли к его лбу и вискам, а белки глаз все еще сохраняли гневный розоватый оттенок.

Чу Ваньнин медленно выпрямился и посмотрел на своего ученика сверху вниз. Его подбородок был гордо вздернут кверху; грозный и властный взгляд сверкал высокомерием.

Как только дыхание Чу Ваньнина слегка выровнялось, он произнес:

— Ты проиграл. И твой высокий рост тебя не спас.

Мо Жань не знал, плакать ему или смеяться. Он заговорил, и в уголках его губ выступила кровавая пена:

— Конечно проиграл! Вы, учитель, своим ударом переломали мне все ребра.

Стоило ему это сказать, как сердце Чу Ваньнина тут же кольнула тревога. Он был так поглощен жарким боем, что даже не помнил, довел ли до конца свой последний удар. Подойдя поближе, он наклонился и нажал рукой на грудь Мо Жаня.

— Куда я тебя ударил?

— Сюда…

— Больно?

Разумеется, Мо Жаню было больно. Однако ему уже не пятнадцать лет, чтобы тут же начать плакаться учителю.

Видя, что выглядит Мо Жань скверно, Чу Ваньнин взял в одну руку стопку своей новой одежды, а другой попытался обхватить ученика и поднять на ноги. Однако неожиданно для него самого оказалось, что он потратил в схватке почти все силы, а Мо Жань вдобавок был слишком высоким и очень тяжелым. Чу Ваньнин не только не смог поднять ученика с земли, но, напротив, сам всем весом рухнул на него. Человек под ним глухо застонал от боли. Чу Ваньнин поспешно сел и принялся ощупывать ребра Мо Жаня.

— Неужели что-то серьезное? – Лицо Чу Ваньнина побелело.

Мо Жань скривился и прижал ладонь ко лбу.

— Сначала слезьте с меня.

Раз он мог говорить, значит, все было не так уж и плохо, его не раздавили насмерть. Чу Ваньнин начал приподниматься, но он был так измотан, что после падения ему было сложно снова встать: ноги были как ватные и совсем его не держали. Не в силах сохранять вертикальное положение, Чу Ваньнин самым жалким образом рухнул обратно на Мо Жаня.

Пару мгновений учитель с учеником молча смотрели друг на друга.

Чу Ваньнин так редко бывал неуклюжим, что в этот момент ощутил себя ужасно опозоренным. Позеленев от злости, он все же кое-как поднялся на ноги и зашагал прочь, не произнеся ни слова.

Ранним утром следующего дня Сюэ Чжэнъюн с госпожой Ван стояли у ворот духовной школы пика Сышэн, ожидая своих трех попутчиков. Первым явился Сюэ Мэн. Обычно он кичливо вышагивал по пику Сышэн в синей ученической одежде с легким серебристым доспехом. Сегодня же, одетый в изысканный торжественный костюм, с самой простой прической, скрепленной одной лишь зеленой нефритовой шпилькой, он казался совсем другим человеком – более утонченным, спокойным и рассудительным.

Заметив отца с матерью, Сюэ Мэн слегка смутился.

— Доброе утро, отец, матушка, – поприветствовал он их, оправив рукава.