Книга Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3, страница 113 – Жоубао Бучи Жоу

— А?

— Мне нужно переодеться, – недовольно буркнул мрачный Чу Ваньнин.

— Ха-ха… Хорошо, я выйду. Но насчет спутницы…

Чу Ваньнин резко поднял голову и уставился на непрозорливого главу глазами, напоминавшими ледяные озера. Тот наконец смутно ощутил, что, видимо, сказал что-то не так, и с натянутым смешком добавил:

— Я просто спросил. Мне ведь известно, какой Юйхэн требовательный. Заурядная вам точно не придется по душе.

Чу Ваньнин закрыл глаза. Казалось, при этих словах глаза под его веками презрительно закатились.

Сюэ Чжэнъюн беспомощно вздохнул.

— Что я не так сказал? Я же знаю, что вы придирчивый.

— Я лишь не хочу тратить на подобное время и силы, – бесстрастным тоном отозвался Чу Ваньнин. – Почему вы зовете это придирчивостью?

— Хорошо, если не придирчивый, тогда скажите, какую внешность считаете привлекательной? Я не собираюсь никого вам навязывать, но, по крайней мере, всегда готов оказать содействие.

Чу Ваньнину уже надоела эта навязчивая беседа, и продолжать ее он не хотел, поэтому просто ответил первое, что пришло в голову:

— Живой человек. Женщина. Можете начинать поиски, уважаемый глава, простите, не провожаю.

С этими словами он попытался вытолкать Сюэ Чжэнъюна за дверь, но тот не желал сдаваться так легко. Он уже пережил смерть своего друга однажды и теперь был обеспокоен вдвойне вопросом его семейной жизни.

Когда Чу Ваньнин погиб, больше всего Сюэ Чжэнъюн жалел о том, что он не оставил после себя детей. Тогда бы, как в случае с сыном старшего брата, Сюэ Чжэнъюну было бы о ком заботиться, было бы о ком думать, было бы кем хотя бы отчасти заменить погибшего друга.

Однако Чу Ваньнин не имел ни детей, ни братьев – он всегда был одинок.

Сюэ Чжэнъюн тогда очень переживал. Он чувствовал вину за то, что Чу Ваньнин был таким одиноким и несчастным.

— Да такое описание – все равно что совсем никакого… Юйхэн, ну в самом деле, я же серьезно… Эй!

Пока Сюэ Чжэнъюн пытался урезонить Чу Ваньнина, тот наконец выпроводил его за дверь и с грохотом захлопнул створку, после чего еще и наложил волшебную завесу, пресекая любые попытки главы попасть внутрь.

Сюэ Чжэнъюну оставалось лишь молча таращиться на закрытую дверь.

Выход старейшины Юйхэна из затвора, без всяких сомнений, был поводом для большого празднества. Сюэ Чжэнъюн, однако, прекрасно знал, что Чу Ваньнину не по душе слишком шумные застолья и произносить речи он не умеет, поэтому согласовал с ним заранее, что именно ему нужно будет говорить и делать. Поначалу Чу Ваньнин переживал, что во время пиршества может возникнуть неловкость, но впоследствии оказалось, что он тревожился напрасно.

Пусть Сюэ Чжэнъюн и выглядел как здоровенный и при этом не очень умный мужлан, он обладал весьма живым умом и мог быть тактичным, если обстановка вынуждала. Он произнес перед старейшинами и учениками несколько теплых фраз, не пытаясь никого растрогать до слез, но его слова все равно умилили всех присутствующих. Один лишь нечуткий старейшина Луцунь с улыбкой крикнул:

— Юйхэн, сегодня же праздник! Чего вы сидите с таким ледяным лицом? Тоже скажите что-нибудь! Здесь присутствует множество новых учеников, которые еще ни разу вас не видели.

Сюэ Чжэнъюн поспешил вмешаться: