Книга Ловец Мечей, страница 71 – Кассандра Клэр

— Я задумался вот о чем, – говорил Конор, сверкая глазами. – Прежде чем я женюсь, я хочу повидать мир. Я кронпринц Кастеллана, но никогда не бывал дальше Вальдерана. А там и смотреть не на что, кроме лошадей.

— Превосходных лошадей, – заметил Кел. Асти и Матикс были подарены принцу королем Вальдерана. – И пахотных земель.

Конор хмыкнул. Значит, разговор в карете он все-таки помнил.

— Я не забыл о том, что пообещал тебе путешествия, в тот день, давным-давно, – сказал он. – И исключительную судьбу.

«Ты увидишь вещи, недоступные большинству людей. Будешь путешествовать и объездишь весь мир».

С тех пор они часто говорили о местах, которые хотели бы увидеть, – о парящих над землей рынках Шэньчжоу, о башнях Аквилы, о серебряных мостах, которые соединяли шесть холмов Фавара, малгасийской столицы, – но все это были абстрактные, отвлеченные разговоры. Да, Кел немного путешествовал в компании Конора, но эти поездки совсем не походили на его мечты о кораблях и синей воде, о чайках, кружащих над мачтами. Путешествие в обществе члена королевской семьи было настоящим кошмаром – десятки лошадей и фургонов, сундуки и солдаты, повара и ванны. Им редко удавалось двигаться дольше нескольких часов без остановок на обед или ночлег.

— Моя жизнь уже является во многом исключительной, – сказал Кел. – Большинство людей и не подозревают о том, что такое возможно.

Конор наклонился вперед.

— Я вот что подумал, – сказал он. – Как насчет Мараканда?

— Ты хочешь поехать в Мараканд? По Золотым Дорогам?

Конор небрежно пожал левым плечом.

— А что здесь такого? Ведь я наполовину маракандец, разве нет?

Кел откусил кусочек абрикоса и задумался. Лилибет прилагала немало усилий для того, чтобы ее сын не забывал о своих корнях и о ее родной стране. Его – и Кела, разумеется, – обучали языку Мараканда, оба бегло говорили на нем. Они были знакомы с историей королевской семьи Мараканда и Двойного Трона, который сейчас занимали братья Лилибет. Они знали историю государства, всех крупнейших аристократических семей. Но Конор никогда прежде не говорил о поездке в Мараканд. Кел подозревал, что страстная любовь Лилибет к ее родине несколько напрягала Конора, и он чувствовал, что, несмотря на его родство с королевской семьей, там его всегда будут считать чужаком.

— Дорогой мой!

Во дворе появилась королева, облаченная в платье из сверкающего изумрудного атласа; талия была туго затянута, длинные юбки взметали пыль. Две фрейлины, сопровождавшие ее, не поднимали глаз. Их темные волосы были убраны под зеленые, как папоротник, чепцы.

— Как ты себя чувствуешь? Как прошел вчерашний день?

Разумеется, она обращалась к Конору. Она практически всегда вела себя так, словно Кела не существовало, и лишь в случае крайней необходимости заговаривала с ним или упоминала его имя. Точно так же она относилась к своим придворным дамам, которые сейчас остановились на почтительном расстоянии от королевы и ее сына и делали вид, будто любуются солнечными часами.

— Кел произнес превосходную речь, – сказал Конор. – Она произвела большое впечатление на народ.

— Ты, должно быть, так разочарован, дорогой. Джоливет излишне осторожен. – Она подошла к Конору сзади и взъерошила его волосы; изумруды, украшавшие ее пальцы, сверкали в его черных кудрях. – Уверена, никто не желает тебе зла. Это просто невозможно.