Книга Ловец Мечей, страница 306 – Кассандра Клэр

— Клянусь серым адом, – вырвалось у Кела. Он даже забыл о том, что в присутствии королевской особы сквернословие недопустимо. – Он это серьезно?

Лилибет выхватила у него письмо.

— Не прикидывайся, что ничего не знал об этом! – рявкнула она. – Конор рассказывает тебе все; не верю в то, что он умолчал о таком. Бестолковый мальчишка, он, наверное, решил, что это замечательная шутка…

— Нет.

Кел покачал головой. Несмотря на иронический тон письма, ему отнюдь не казалось, что автор забавлялся, сочиняя его. Конор, скорее всего, еще не пришел в себя после рассказа о смерти Фаустена, однако Кел понимал, что говорить об этом королеве нельзя.

— Я не думаю, что Конор хотел подшутить над вами.

Рот Лилибет превратился в тонкую линию. Она обернулась к Майешу, который пристально смотрел на Кела. И этот взгляд встревожил Кела гораздо сильнее, чем нападки королевы.

— Думай, Кел. – Советник говорил низким, хриплым голосом. – Что-то должно было произойти, если настроение Конора изменилось так внезапно…

«Он что, хочет, чтобы я произнес это вслух?» – подумал Кел.

Как он мог обсуждать с ними казнь Фаустена, совершенную лично королем? Но нет, подумал Кел, это игра воображения. Откуда Майешу знать, что Ловец Мечей видел казнь? Если только Джоливет не рассказал ему…

— Ваше величество. Господин советник, – заговорил Кел. – Принц уже давно несчастен. Это вполне естественно и не должно вас удивлять.

Лилибет отвела взгляд и принялась играть изумрудным ожерельем.

— Но он смирился со своей участью и согласился на эту помолвку и брак. Я не могу сказать, почему он написал такое письмо. Я не понимаю причин внезапной перемены, происшедшей с ним. Вероятно, он страдает сильнее, чем казалось всем нам.

Кел развел руками. В конце концов, это была правда: он не знал, куда ушел Конор и почему.

— Я считаю, что я в этом виноват.

Лилибет пробормотала несколько слов. Келу послышалось нечто вроде «я тоже».

— Оставьте его, ваше величество, – вздохнул Майеш. – Кел – Ловец Мечей, он не может читать в душе принца, это не его задача.

Лилибет снова принялась ходить по комнате. Она была одета в зеленое бархатное платье такого же оттенка, как изумруды в ее украшениях; черные волосы были уложены крупными кольцами.

— Наверное, он считает меня холодной и бесчувственной, – произнесла она вполголоса, обращаясь к себе самой. – Думает, мне доставляет удовольствие видеть отчаяние моего единственного ребенка! Он глубоко ошибается. Если бы я могла оградить его от последствий этой ошибки… – Лилибет остановилась и взглянула на Майеша. – Король не должен знать об этом. На банкете его не будет, но…

Ее голос надломился. Кел вспомнил сцену на берегу. Маркуса, который поднимал Фаустена над перилами, как пуховую подушку. Вспомнил кровь на воде, блестящую зеленую спину крокодила.

— Желательно, – заговорил Майеш, – чтобы об этом письме не узнал никто, кроме нас троих. А это означает, что прием отменять нельзя. Кроме того, если мы отменим праздник в честь принцессы Луизы, послы Сарта воспримут это как оскорбление.

— Вы можете сказать, что Конор болен, – предложил Кел. – Они вынуждены будут смириться…

— Никто не поверит в болезнь, – перебил его Майеш. – Они уже на пределе. Инцидент в доме Ровержей не улучшил им настроения.