Книга Ловец Мечей, страница 219 – Кассандра Клэр

— Ваша матушка… – заговорила Лин. – Мне показалось, ей очень не хочется, чтобы у вас остались рубцы…

Конор коротко усмехнулся и тут же зажмурился от боли.

— Принц со шрамами от ударов плетью – это же скандал, – прошипел он. – Плетьми наказывают преступников, но не принцев. Мой отец разгневался потому, что я разочаровал его; и он оставил у меня на спине запись о своем разочаровании, запись кровью. Но когда кровь смоют, останутся следы, и их появление потребует объяснений. Моя мать не хочет давать подобные объяснения.

— Вы думаете, в ней говорит гордыня?

«А может быть, она тоже не хочет, чтобы прекрасный юноша, рожденный ею, был изуродован. Может быть, она боится боли, которую принесут эти шрамы. А может быть, вы правы, монсеньер, и она лишь опасается очутиться в неловком положении».

— Я думаю, это практицизм, – ответил он и охнул. – Жжется…

— Прошу прощения.

Лин старалась действовать как можно осторожнее, но, когда она прикасалась к его коже, сердце трепетало от волнения. Она сказала себе, что в этом нет ничего удивительного. Да, предполагалось, что все пациенты для нее равны, но она не могла забыть о том, что ухаживает за принцем. Кровь, которая, смешиваясь с мазью, окрашивала ее пальцы, была королевской кровью.

Лин на мгновение убрала руки – и почувствовала это. Как будто ей в грудь вонзилась раскаленная игла или ее ужалила оса. В том самом месте, где брошь, приколотая изнутри к одежде, касалась ее тела…

Закрыв глаза, она увидела камень-источник, как было в ту ночь, когда она спасла от смерти Кела. Белые змейки извивались внутри, подобно пару, поднимающемуся над поверхностью закипающей воды.

И еще этот шепот. Но нет, теперь это был не шепот. Голос стал более уверенным, суровым. Он был странным, бесполым. Это говорил сам камень.

«Используй меня».

— Не шевелитесь, – услышала она свой голос.

И положила на спину принца первый талисман. Одновременно она прижала левую руку к сердцу; там, под туникой, находилась брошь с камнем.

«Исцелись», – мысленно произнесла Лин. Это была не просто мысль, а нечто большее. Опустив веки, она увидела, как слово плывет сквозь дым, клубящийся внутри камня; но на этот раз слово распалось на буквы, а буквы превратились в цифры и образовали уравнение, сложное и одновременно простое, как звезда.

Что-то пульсировало под ее левой рукой, как будто она прикасалась к живому бьющемуся сердцу. Ей показалось, будто «оно» проникло в ее тело, запустило свои щупальца в ее вены. Она открыла глаза.

Все осталось по-прежнему. Красные рубцы от ударов плетью никуда не исчезли со спины принца, алая плоть сочилась кровью. Лин разозлилась на себя. Она сама не знала, что пыталась сделать, но, так или иначе, у нее ничего не вышло.

И все же Лин не смогла заставить себя прижечь раны принца ляписом. Она взяла еще несколько амулетов, погладила большим пальцем гладкий прохладный металл. Потом начала раскладывать серебряные пластинки поверх ран.

За все это время принц не издал ни звука. Но, когда талисманы касались его тела, он напрягался и немного приподнимался на локтях. Она могла бы просунуть руку под его живот.

Она не знала, почему ей вдруг пришла в голову эта мысль…

Конор снова замер, ожидая прикосновения холодного металла.

Лин заговорила:

— Я уверена, Майеш не придет в отчаяние. Вы не могли «разрушить» ничего такого, чего нельзя было бы восстановить.