Книга Ловец Мечей, страница 206 – Кассандра Клэр

Раздраженная сена Анесса откашлялась.

— Моя дорогая королева Лилибет, – заговорила она, – а где же Майеш Бенсимон? Я всегда рада выслушать его мудрые речи.

Лилибет не успела ответить: Сарани постучала вилкой по тарелке, чтобы привлечь к себе внимание.

— Я совсем забыла, – сказала она, – о том, что вы пользуетесь в государственных делах советами ашкара.

— Да, это верно, – подтвердил Конор. – Начало этой традиции положил император Макрин.

Сарани неприятно усмехнулась.

— Я заметила, что в вашем городе существует большой Солт. На улицах очень много ашкаров. Вы не считаете, что они способствуют распространению заразных болезней и росту преступности?

Гости и хозяева молчали, не зная, что отвечать; растерялась даже Лилибет, искусная в ведении светской беседы.

В глазах Конора появился опасный блеск.

— Ничего подобного, – отрезал он. – Ашкары – замечательные целители, они спасли жизни многим жителям Кастеллана и являются нашими самыми законопослушными гражданами. Среди нескольких сотен преступников, сидящих в Талли, нет ни одного ашкара.

— Вы молоды и наивны, Ur-Körul Аврелиан, – холодно произнесла Сарани. (Несмотря на ограниченные познания в малгасийском языке, Кел понял, что это слово означает «принц».) – Вам нравится Бенсимон – по крайней мере, вы сами так считаете. Ашкары обладают способностью притягивать к себе людей, очаровывать их. Это часть их дьявольской магии.

– Дьявольской магии? – вырвалось у Кела. Он знал, что следует молчать, но это было выше его сил. – Мне кажется, это слишком сильно сказано. В конце концов, ашкары – всего лишь люди, которые поклоняются другому божеству.

– И практикуют гиематри. – Сарани оглядела Кела с ног до головы и отвернулась от него, как от пустого места. – У нас в Малгаси любая магия считается дьявольской. Мы добились того, что наша страна стала Aszkarivan – свободной от ашкаров. В результате мы вступили в новую эру процветания.

— Это потому, что вы забрали себе золото, в спешке оставленное бежавшими ашкарами? – спросил Конор.

Кел понял, что на этот раз принц разозлился всерьез.

Он вспомнил то заседание в Палате Солнечных Часов, когда Майеш бесстрастно сообщил, что в Малгаси нет ашкаров. И вдруг понял, что показалось ему странным: никому не пришло в голову спросить у советника, куда же они подевались. Никто не задумался о его словах; никто не счел их достойными внимания.

Сарани смотрела на принца, раздувая ноздри. Обстановка накалилась, назревала открытая ссора. Кел подумал, что нужно встать, подойти к Конору, но в этот момент в дверях Сияющей галереи появился не кто иной, как король Маркус.

За ним семенил Фаустен. Ни тот ни другой не переоделись для парадного обеда, хотя король накинул тяжелый бархатный плащ поверх своей обычной одежды – простой рубахи и штанов. Плащ был скреплен на горле толстой золотой цепью, с которой свисала подвеска с крупным рубином. На Фаустене была мантия астронома, расшитая бисером. При виде маленького человечка Кел снова вспомнил их недавний разговор и пришел в ярость; Фаустен, напротив, не подал виду, что заметил Кела.

Маркус, не обращая внимания на озадаченные лица гостей, приблизился к столу и занял свое место. Лилибет смотрела на него, приоткрыв рот от изумления; Конор ничем не выдал своих чувств, но Кел заметил, что он крепко сжал ножку своего бокала.