Книга Ловец Мечей, страница 123 – Кассандра Клэр

«Неужели тебя никогда не интересовала его личность?» – обратилась она к деду после того, как он объяснил ей роль Ловца Мечей и рассказал, кто такой на самом деле Кел Сарен – таково было его настоящее имя.

Кел был вовсе не кузеном принца, а его телохранителем, двойником и «живым щитом». Даже аристократы не знали, сказал Майеш. Только король, его советник, королева и принц. Естественно, сам Кел. И теперь Лин.

«Тебя не интересовало, кто его родители? Где он родился, где жил, прежде чем попасть в приют?»

Майеш коротко усмехнулся. Смех был похож на лай. «Не нужно делать из этого загадку. В Кастеллане сотни брошенных детей. Он просто оказался не нужен собственным родителям. Причин может быть множество, но в этом нет ничего необычного».

Не нужен. Она тоже была не нужна, думала Лин, развязывая пояс штанов. Но у нее был Солт, где дети считались драгоценностью, все, даже те, у кого не было семьи. Жизнь каждого ашкара служила общей цели: исцеляла раны, нанесенные этому миру Расколом, и приближала возвращение Богини.

В Кастеллане все было иначе. Брошенные дети, сироты, лишившиеся родителей, считались чем-то вроде отбросов; они были уязвимы, становились легкими жертвами негодяев, а для так называемых порядочных людей являлись как бы «невидимками». Она подумала о Келе Сарене и его улыбке, почему-то напомнившей ей улыбку Джозита. Интересно, как он относится к своей службе в качестве Ловца Мечей: может быть, втайне мечтает покинуть дворец, бежать из страны? Или он смотрит в лицо опасности хладнокровно, как закаленный воин?

Она решила, что узнает это. Он был ее пациентом. Что бы там ни говорил Конор Аврелиан, никто не может помешать ей выполнить долг врача.

Лин сбросила штаны и поморщилась, вспомнив боль, которую почувствовала тогда, во дворце, – что это было? Она подняла подол туники и увидела на бедре какую-то красную отметину, напоминавшую ожог. Но откуда он мог взяться? Неужели под одежду забралась оса? Лин сняла тунику, встряхнула ее. Никакой осы. Вместо этого она услышала глухой стук.

Ну конечно. Камень Петрова. Она сунула руку в карман туники, чтобы вытащить его, и обнаружила три вещи. Во-первых, в кармане появилась дыра, которой не было раньше. Во-вторых, дыра была окружена черным ободком, как будто ее прожгли каким-то раскаленным предметом. А в‑третьих, карман с камнем находился в месте ожога, над левым бедром.

Она рассмотрела камешек. Он был таким же, как раньше: гладким, округлым, полупрозрачным. Прохладным на ощупь. И тем не менее он каким-то образом прожег карман ее туники и опалил кожу – в тот самый миг, когда она обрабатывала рану «Кела Анджумана».

Лин снова услышала тот шепот в голове: «Используй меня». Она думала, что это ее собственный внутренний голос, подсказывающий применить бальзам, но сейчас, когда она держала камень в руке, голос зазвучал громче, воспоминание стало четче. И еще этот ожог…

Она вдруг почувствовала себя беспомощной и невежественной, как в те времена, когда отчаянно хотела вылечить Мариам, но ничего не знала о медицине. Лин провела кончиками пальцев по поверхности камня, зная, что шарит в темноте. Ответы существовали, но где искать их? Возможно, Петров что-то знал, но он умер. Его книги и пожитки исчезли в Лабиринте, куда нельзя было соваться одинокой ашкарской женщине.