Книга Король старьевщиков, страница 79 – Кассандра Клэр

Лин ничего не ответила. Интересно, дед напомнит ей о том, что, помимо всего прочего, по стандартам ашкаров она еще и полуголая? И если да, то, может быть, наступить ему на ногу?

Когда они подошли к карете, кучер в ливрее Аврелианов придержал для Лин дверь. Она поблагодарила его, несмотря на то что он служил королевской семье. Ведь он не виноват в том, что наследник престола – ублюдок.

Когда они сели в карету и покатили вниз с Горы, она повернулась к Майешу и придала лицу упрямое выражение. В ярком белом свете, проникавшем в окна, дед показался ей изможденным и совсем старым.

— У тебя, – последнее слово прозвучало как оскорбление, – есть манера заботиться о нуждах других людей, не думая о последствиях для себя. Антонетта не защитит тебя от Законов, запрещающих нам выходить по ночам. Это могу сделать только я.

Лин с насмешливым видом смотрела на него.

— Это угроза? Ты собираешься выдать меня Бдительным?

Он сделал вид, что не слышал.

— Ты должна была сообщить мне, что собираешься сегодня вечером прийти в дом на Горе. Ты же понимаешь: если произойдет что-то непредвиденное, я узнаю об этом только после того, как тебя бросят в тюрьму.

Лин промолчала.

— Обычно ты не ведешь себя так безрассудно, – продолжал он. – Я слышал, сегодня днем тебя вызвали к Бен-Иуде. Ты не испугалась? Ты не думаешь о том, что произойдет, когда ты провалишь первое испытание?

Лин рассмеялась.

— Ты даже не собираешься проявить хотя бы немного доброты и сказать «если»?

— Нет никакой доброты в том, чтобы притворяться и делать вид, что происходящее нормально.

Дорога шла под уклон, и карета накренилась. Лин вцепилась в край сиденья, чтобы не упасть вперед.

— Видимо, я стану объектом жалости. Жалкая, безумная девушка, которая вообразила, что сможет стать Богиней народа ашкаров.

— Ты серьезно? – Майеш сурово смотрел на нее. – Ты думаешь, это все, что с тобой произойдет? Ты думаешь, что сможешь продолжать заниматься врачебной практикой?

— Я готова ко всему, – бесстрастно произнесла Лин. Но на самом деле у нее внутри все сжалось. Она никогда не задумывалась о том, что ей придется отказаться от своей профессии; и она запретила себе думать об этом сейчас.

— Существуют наказания и похуже. Что если тебя приговорят к изгнанию?

Они спустились с Горы и ехали по ровным улицам. Несмотря на поздний час, в городе было полно прохожих – многие, без сомнения, направлялись на Барахолку, которая открывалась по ночам на проспекте Рута Магна. Глядя в окно, Лин видела мерцающие фонари и блеск темно-зеленой воды в реке Страха.

— Эксиларх сказал, что я далеко не первая женщина, объявившая себя Богиней. Если бы за это изгоняли всех подряд, мы услышали бы об этом.

— Возможно, не у всех этих женщин есть деды, которые знают эксиларха с детства.

Лин прищурилась.

— Да, он что-то говорил об этом, – сказала она. – Но мне не показалось, что он вспоминал о тебе с любовью.

— Я бы очень удивился, если бы это было так.

Карета выехала на проспект Рута Магна и ползла с черепашьей скоростью. На тротуарах выросли лотки торговцев всяким старьем, вещами, нуждавшимися в ремонте. Лин заметила куклу с треснувшей фарфоровой головой, которую прислонили к рваной подушке; ей показалось, что единственный глаз куклы следит за ней. Луна – совершенно целая – смотрела с неба на сломанные вещи, которые изготовили люди.