Книга Король старьевщиков, страница 148 – Кассандра Клэр

Когда она попросила его не останавливаться, он ощутил эйфорию. Счастье оттого, что она испытывает наслаждение… или гордость оттого, что он может доставить ей удовольствие; нечто такое, чего он никогда прежде не испытывал. И когда его рука скользнула вниз, он взмолился всем Богам о том, чтобы навыки в любви, которые он получил за свою жизнь, не подвели его в этот вечер, когда это было важнее всего.

Он коснулся ее живота, скомкал шелковую ткань, поднял ее платье выше талии. Почувствовал, как она извивается под ним, услышал, как она ахнула, когда он обвел пальцем ее пупок. Мышцы ее живота напряглись под его ладонью.

— Кел, – прошептала она, чуть не плача. – Кел… Кел…

Услышав свое имя, ее умоляющий тон, он едва не лишился остатков самообладания. Ему так хотелось овладеть ею, что он испытывал мучительную боль. Но он подавил это побуждение; это было невозможно. Вместо этого он продолжал опускать руку все ниже и ниже, погладил внутреннюю сторону ее бедер. Прижался губами к ее шее; все ее тело напряглось, когда его пальцы коснулись чувствительного места. Она была такой горячей там, что он негромко застонал; он начал ласкать ее, сначала мягко, потом более настойчиво.

Он приподнялся, но она прижималась к нему. Он пристально смотрел ей в лицо, и ему доставляло наслаждение наблюдать, как она краснеет, бледнеет, тяжело дышит, как дрожат ее ресницы. Ему казалось, что такого наслаждения он еще никогда не испытывал. Она двигала бедрами в такт его движениям, извивалась всем телом, вцепилась в простыни с такой силой, что они затрещали.

Потом она широко распахнула глаза, и их взгляды встретились. Он затаил дыхание, когда она задрожала и вскрикнула, крепко сжав бедрами его руку. Он чувствовал, как она содрогается, и на миг ему показалось, что он сейчас утратит контроль над собой, так остро он ощущал ее наслаждение.

Наконец она перестала дрожать и затихла. Он продолжал обнимать ее, наслаждаясь тишиной и покоем. Он горел от неудовлетворенного желания, но мог бы лежать вот так с ней целую ночь.

Потом она села. Ее спутанные волосы отливали золотом в свете лампы, ключицы блестели от пота. Он ощутил почти непреодолимое желание коснуться языком ее шеи.

— Я знаю, что это не все, – прошептала она. – А как насчет тебя?

И она наклонилась к нему, поцеловала его. Захваченный врасплох, Кел пробормотал что-то неразборчивое, не отрываясь от ее губ, привлек ее к себе. Он ощущал прикосновение ее обнаженного тела и шелка, и она прижалась к ему, ее рука гладила его живот, тянулась ниже, еще ниже…

Он сел, почти отшвырнув ее от себя. Скатился с кровати, поднялся на ноги, хотя все тело ныло от желания. Он едва мог смотреть на нее: платье сбилось вокруг талии, волосы упали на лицо, губы распухли от поцелуев. Она прижала руку ко рту.

— Но, Кел… – прошептала она. – Я знаю…

— Что я не занимался любовью с тобой – как ты там сказала? По-настоящему? Ты права. Я не могу. Я не могу быть твоим первым мужчиной, Антонетта. Гремонт имеет полное право подвергнуть тебя врачебному осмотру, чтобы убедиться в том, что ты девственница. И он, скорее всего, так и поступит.

Она побелела, как будто Кел ударил ее по лицу.

Прежде чем он успел сказать что-нибудь еще, в дверь постучали так громко, что она задрожала.