Книга В моем болоте утонула ведьма, страница 99 – Молли О'Нилл

Я подняла глаза на ведьму. Та на меня смотрела как на предателя, и этот взгляд резал больнее ножа.

— Ради всего святого, Дженни… – прошептала она, все еще сидя на корточках.

— Прости меня, – сказала я. – Я просто не смогла.

— Ты не смогла?! – Теперь она кричала, и эхо отражалось от воды. – Мои дети погибнут. Вся деревня погибнет, а ты не смогла?! Я думала, ты со мной, думала, мы друзья, думала, мы доверяем друг другу. – Ведьма перевела дыхание. – Что, если муж меня уже забыл? Моя дочь, мой муж – они каждый день живут в страхе, в опасности. Почему, Дженни, ну почему?!

Я сидела, обняв себя руками, и могла сказать только:

— Прошу, прости меня, Темперанс.

Подбежал Бракус, тяжело дыша, а за ним – Кавалл. На боку у собаки было темное пятно крови.

— Что случилось? Вырвалась? Прости, Дженни, что я тебя бросил. – Бракус согнулся пополам и уперся руками в колени, стараясь отдышаться. – Завтра надо будет другое место найти.

— Не вырвалась! – резко, будто ударив кнутом, бросила Темперанс. – Дженни ее отпустила. Выбила нож у меня из рук.

Бракус разинул рот.

— Но… почему?

— Глаза, – пробормотала я. – Я не смогла… из-за глаз.

— Что ж в этих глазах такого, – голос ведьмы опять поднялся до крика, – что ты детей обрекла на погибель? Солдат же ты чуть не убила! Мне умолять тебя пришлось. А тут просто животное! Чего ты разнюнилась?

Ведьма буквально горела от ярости, с ее пальцев срывались искры. Она сжала кулаки, и на костяшках вспыхнули язычки пламени.

Я молчала. Просто сидела не шевелясь, позволяя гневу и боли Темперанс захлестнуть меня, точно приливной волной. Кровь бросилась в голову, и в ушах у меня ревело. Бракус выпрямился и шагнул вперед, заслонив меня от ведьмы. Я слышала, как он пытался ее урезонить, и наконец пламя на пальцах Темперанс немного поугасло. Гоблин обернулся ко мне.

— Дженни, – позвал он, наклонившись ко мне.

Я отвела глаза.

— Дженни, ты должна объяснить.

Что-то внутри у меня надломилось, и хлынули слезы.

— У нее… у нее… – заикалась я, не в силах закончить фразу. – У нее глаза как у Дженни.

— У тебя же зеленые! – рявкнула ведьма.

Бракус прервал ее жестом руки.

— Не у нее, – сказал он печально. Такую боль в его голосе я слышала лишь однажды. – У Крошки Дженни. У ее дочери.

— У той, что в Англии осталась? – уже не зло, а недоуменно переспросила ведьма.

Я зарыдала еще сильнее и ничего не смогла ответить.

— Она умерла, – сказал Бракус все так же горько. – Умерла пятьдесят лет назад. И глаза у нее были карие. Как у того единорога.

— Прости меня, Темперанс, – выдавила я. – Я старалась о ней не думать, не вспоминать. Делала вид, что она жива, что мы просто не вместе все эти годы. Так было легче. И я этого так хотела, что сама себя почти убедила.

Ведьма вздохнула и села на землю.

— А единорог тебе о ней напомнил?

Я сглотнула. Из носа у меня текло ручьем.

— Не только единорог. И ты. Ты тоже. Вы обе такие храбрые. Даже внешне немного похожи. И когда я тебе помогала, мне казалось, что я помогаю и ей, что она не совсем исчезла. И я ее снова увидела в шахте, и все вернулось, все то, что я так старалась забыть. А единорог – это просто последняя капля.

Темперанс подползла ко мне, обняла и крепко прижала к себе. Я шмыгнула носом и попыталась вытереть щеки.