Книга В моем болоте утонула ведьма, страница 74 – Молли О'Нилл

Темперанс наконец-то закончила и подошла ко мне.

— Они проснутся через час и ничего не вспомнят, – произнесла она.

Я откашлялась, глядя куда-то поверх ее головы.

— Ты все еще злишься? – недоуменно спросила ведьма.

— Не злюсь. Но давайте уже двигаться. Мы много времени потеряли.

И я огляделась.

— Ладно, – сказала Темперанс. – Ну пошли.

Мы больше ни словом не обменялись ни в тот день, ни на следующий. К концу третьего дня тишина между нами стала гнетущей. По утрам, за завтраком, Бракус меня заколдовывал, и путь на запад продолжался. Поскольку мы с ведьмой не разговаривали, гоблин пробовал завязать беседу то с ней, то со мной, то с обеими вместе, но бросал бесплодные попытки через пару часов. Даже Кавалл притих и шел за нами, грустно опустив хвост. Городов мы избегали и, обогнув Честер, по старой римской дороге вступили в Северный Уэльс.

Деревни тут стали меньше, а земля вздыбилась холмами и неровными зубьями гор. С высот низвергались речные потоки, неслись по равнинам под старыми каменными мостами и впадали в длинные гладкие озера. Была весна, у овец рождались ягнята, и холмы стояли пустые, зато в деревнях только и слышалось громкое блеяние.

Теперь нетрудно стало купить свежее мясо, и Кавалл наедался вдоволь. Бракус мог объясниться на валлийском наречии; я тоже когда-то неплохо болтала и теперь припомнила кое-что. Порою женщинам легче бывает договориться, и я в те дни больше общалась со смертными, чем за всю мою жизнь, – кроме Темперанс, разумеется.

Она всякий раз пристально наблюдала за мной – с нарочито спокойным лицом, но не сводя глаз до конца разговора. Похоже, ведьма считала, что мне нельзя доверять. Меня это злило, но я позволяла недоброму огоньку согревать меня изнутри. Я ведь спасла эту женщину, торговалась ради нее с властителем фейри, поймала Турх Труйта с риском для жизни – но, кажется, все это не имело значения, раз я могла напасть на человека. Хрупкое доверие между нами, построенное с большим трудом, так легко разрушилось, что теперь я сомневалась: было ли оно вообще? Может, по мнению ведьмы, я мало чем лучше Ольхового короля и она меня просто терпела ради благой цели? Странно даже, что мне становилось так больно от этого, но между мной и Темперанс разверзлась глубокая пропасть, и как перекинуть мост, я не знала.

Мы никогда не ночевали в городах, предпочитая разбивать лагерь под открытым небом. Первые несколько дней после встречи с солдатами я была начеку, но на дорогах нам попадались лишь крестьяне да купцы. В конце концов я опять стала думать о цели нашего путешествия. Бракус хотел узнать побольше о Пенрин-Ту, представить, что нас там ожидает, и каждому встречному задавал вопросы.

Большинство в тех местах не бывали, и ответить им было нечего. А те, кто бывал, впервые слышали, что там добывают железо. Бракус терялся в догадках. Сидя по вечерам у костра, он снова перебирал все, что ему рассказали, и иногда спрашивал нашего мнения. Я отвечала, если он прямо обращался ко мне, но замолкала, когда гоблин пытался втянуть в разговор Темперанс. Ведьма вела себя так же. Ее мелочность, надо сказать, впечатляла. Но и я была не лыком шита, столько лет прожив в одиночку, и крепко держалась за свою обиду.

Временами Бракус взрывался и осыпал нас гневными упреками. Он кричал и грозился нас бросить, а мы обе угрюмо сидели и слушали. Я уже начинала думать, что вся затея была ошибкой. Может, и мне вернуться домой? Что ни день, я тосковала по озеру, не только душой, но и телом – оно слабело с каждой минутой вдали от родных вод.