Книга В моем болоте утонула ведьма, страница 28 – Молли О'Нилл

Я сплюнула воду. Что-то очень страшное засело в той деревне; даже след его присутствия был чистым, беспримесным злом. Я собрала вокруг себя зараженную воду и обратилась к самой глубине моей волшебной силы. Я вспомнила, как проникают в землю древесные корни, как сочатся влагой стены известняковых пещер. Яд растворился, и я выдохнула с облегчением.

Я провела в озере всю ночь, зорко следя за деревней. Однако там не было никакого движения, ни лая собак, ни даже уханья совы, сцапавшей когтями мышь. Мои силы ушли на защиту озера и очищение воды, и мне очень хотелось вернуться в пещеру и поспать. Но я оставалась на страже. Ночь тянулась и тянулась, и когда небо на востоке наконец-то слегка посветлело, усталость почти взяла верх. И все-таки я дождалась, пока солнце не взошло над горизонтом и не окрасило деревенские крыши в бессмысленно нежный розовый цвет, – и только тогда опустилась на глубину.

* * *

Темперанс все еще не спала. Я выбралась из воды и села рядом с ней. Ведьма дрожала, но в кои-то веки я не подумала, что это из-за меня. Вид у нее тоже был изнуренный: глаза запали, кожа посерела, даже кудряшки висели безжизненно. Остатки колдовских предметов валялись там, куда я их бросила, когда мы вернулись в пещеру. Я собрала все и аккуратно положила к остальной моей коллекции. Свеча сгорела полностью, осталось лишь колечко грязного воска, но даже его я не стала выбрасывать.

Я опустилась на колени рядом с Темперанс и увидела, что она до сих пор дрожит. Взяв ведьму за руку, я стала снимать волос келпи с ее запястья. Она так сильно сжимала кулаки, что волос врезался в кожу до крови. Хотя от усталости я плохо соображала, но почуяла запах и поняла, что очень голодна. Ловить рыбу не было сил – придется обойтись кореньями. Размотав последний виток, я опустила ведьмину руку в воду, чтобы смыть кровь, потом оторвала лоскут от ее юбки и перевязала рану.

— Спасибо, Дженни, – тихо сказала Темперанс.

Я улыбнулась ей, не разжимая губ, и принесла кореньев из груды, сложенной у входа.

— Вот, – сказала я, – поешь, тебе нужны силы.

Ведьма безучастно взглянула на клубень, но поняла, что я права, поднесла его ко рту и откусила. Я тоже захрустела едой, стараясь не думать о запахе крови.

Темперанс дожевала клубень и взглянула на меня.

— Что это было… там? Я такого никогда не видела.

Я пожала плечами.

— Не знаю. Я тоже никогда. Но оно тебя чуть не убило и меня бы одолело тоже, если бы я осталась на суше. Оно очень сильное и очень злое.

— Злое, – прошептала Темперанс. – Когда я тебя встретила, то почти поверила, что злого колдовства не существует. Я решила, что сказки всё врут.

Я нахмурилась. Не такой вывод ей надо было сделать. Если я ее не съела, это еще не значит, что я добрая. Я не добрая. И не злая. Я такая, какая есть.

— Бывает магия злая и добрая, как бывают злые и добрые люди, – сказала я, тщательно подбирая слова. – Но мы, низшие фейри, обычно не добрые и не злые.

И я опять откусила клубень.

— Но ты сказала, что в деревне – злая сила, – настаивала ведьма.

Я кивнула.

— Я нечасто так говорю. Что плохо для жертвы, хорошо для хищника. Мои щуки едят лягушек, но ведь щуки не злые. А вот то, что в деревне, – не просто злое. Оно неправильное. Его не должно быть. Ни здесь, ни где-либо еще.