Книга Разъяренный дракон, страница 97 – Цинхань Цэцэ

— Сы Нань! Дерзкая мерзавка! – Чжугэ Цзя выступил вперед из толпы, направив острие меча прямо на А-Нань. – Отдай противоядие!

Услышав слова «противоядие», Чжу Синхэ обернулся и посмотрел на А-Нань. Она сжала губы, увидев, что «Весенний ветер» на руке Господина сверкает серебристым блеском, словно росток тростника весной, готовый пробиться сквозь землю. Жестокая кровавая битва, очевидно, уже неизбежна.

— Что, хочешь противоядие от «Утра и вечера»? – сгоряча выкрикнула А-Нань. – Так попробуй взять!

Глаза Чжу Синхэ сузились, взгляд, упавший на Чжу Юйхэна, невольно смягчился.

«Утро и вечер».

Человек, которому уже не увидеть вечера, он вот-вот умрет, так зачем ему тратить на него силы?

От одной фразы А-Нань люди напротив мгновенно переменились в лице. Вэй Ханчжи с налитыми кровью глазами вытащил длинный меч, готовый броситься на девушку.

Чжу Юйхэн остановил его.

Шелковые нити прорезали на руках длинные раны, но Чжу Юйхэн словно не замечал их. Он лишь холодно смотрел на А-Нань, стоявшую рядом с Чжу Синхэ, и тихо приказал Вэй Ханчжи:

— Передай солдатам из внешнего окружения блокировать все водные пути, все солдаты на озере должны высадиться на остров. Суда бандитов уничтожать без пощады.

— Ты жизнью не дорожишь? – услышав его приказ, громко крикнула А-Нань. – Отпусти нас, и я дам тебе противоядие.

— А как же мастерская Чжоцяо? – Чжу Юйхэн холодно взглянул на нее, словно не слыша, и только повысил голос: – Им что, самораспуститься после смерти Би Янхуэя?

Слова внука императора донеслись до озера, сквозь завывания ветра пробились три длинных и три коротких пронзительных свиста, быстро передавших новость дальше. Спасательные лодки на озере сразу же развернулись, устремившись к Заповедному водоему.

— А-Нань, ты не все продумала. Схватив тебя, он, естественно, сумеет вынудить отдать противоядие, с чего ему соглашаться отпустить тигра в горы? – Чжу Синхэ наклонил голову, слегка улыбнувшись А-Нань. – Похоже, сегодня нам мирно не разойтись, двадцатилетние счеты наконец можно свести.

А-Нань, подняв голову, увидела холодный взгляд Чжу Юйхэна. Она знала, что он скорее погибнет, чем прогнется под других, и с досадой топнула ногой, уговаривая Чжу Синхэ:

— Были бы горы Циншань^[33]…

Не успев договорить, девушка вдруг почувствовала гул в ушах, на спине выступил холодный пот. Мир перед глазами, окружившие их солдаты – все начало двоиться, изображение размылось, она ничего не могла разглядеть.

А-Нань вдруг с ужасом осознала – время пришло. Та чашка чая, которую она выпила перед отправлением, до сих пор поддерживала ее дух на пике возможностей, но теперь настал момент истощения. Сы Цзюй должен был прийти за ней ровно в момент ослабления действия снадобья, она все четко рассчитала.

Чжу Синхэ заметил, что случилось что-то неладное. Он обернулся к ней, увидел бледное лицо, капающий по нему холодный пот и тихо спросил:

— Что такое?

— Ничего… – А-Нань покачала головой, яростно прикусив себе кончик языка, изо всех сил стараясь прояснить сознание. – Перед приходом я выпила дозу «Черного инея».

Чжу Синхэ нахмурился. Он знал, что «Черный иней» – яд, кратковременно подбадривающий и дающий приток энергии, за что после окончания действия снадобья приходится расплачиваться мучительной болью. Увидев, как А-Нань пошатывается, он понял, что она уже почти истощена, его сердце невольно дрогнуло.