Книга Разъяренный дракон, страница 312 – Цинхань Цэцэ

— «Хочу»? – старик удивленно взглянул на нее. – Девушка из Музыкальной палаты – и хочет ребенка? Обычно такие, как ты, редко рожают.

— А я хо-чу! – твердо, по слогам произнесла Ци Ся.

Старик, поглаживая бороду, оглядел ее:

— Тогда скажи отцу ребенка, что его чадо в порядке. Если деньги найдете на лечение, я тебе гарантирую: через семь месяцев точно в срок родишь здорового и крепкого малыша!

— Хорошо, – глаза Ци Ся покраснели, голос дрогнул. – Я сделаю все, что угодно, заплачу, сколько попросите, чтобы с ребенком все было в порядке.

Выйдя из аптеки «Баохэтан», она увидела Чжо Яня. Тот ждал ее снаружи и сильно выделялся среди толпы девушек и замужних женщин, пришедших к женскому врачу. После того как в его семье случилась беда, он некоторое время вел себя сдержанно, но, как говорится, горбатого могила исправит. Оправившись от потрясения, он вернулся к прежнему образу жизни. Хотя форму фэйфуюй^[79] он больше носить не мог, одеваться он снова стал с иголочки, все наряды блистали яркими узорами.

— Ну что, что лекарь сказал? Все хорошо? – Чжо Янь протянул ей сверток из банановых листьев.

— Лекарь сказал, – ничего страшного, – Ци Ся взяла из свертка засоленную сливу. – Пойдем со мной, купим ткани, мне нужно учиться шить детские вещи.

— Вот это да! Раньше в Музыкальной палате ты больше всех не любила детей, а теперь сама матерью собралась стать, – Чжо Янь ощущал смесь противоречивых эмоций в душе и схватил сливу, чтобы отвлечься; откусил – и сморщился от такой кислятины. – Кстати, ты правда уходишь из палаты?

— А ты как думал? Я не хочу, чтобы мой ребенок вырос в Музыкальной палате и стал таким же, как я.

— Все благодаря А-Нань! Одним словом решила все твои проблемы, – с чувством сказал Чжо Янь.

Ци Ся, жуя сливу, молча кивнула.

На самом деле, все те жуткие события произошли почти сразу после того, как они с А-Нань заподозрили беременность, подруга лишь в двух словах успела сказать об этом А-Яню. Но так как это была просьба А-Нань, он все устроил немедленно.

Когда Ци Ся вернулась в Музыкальную палату в Интяньфу, там уже лежало казенное постановление об ее освобождении от этого сословия. Ей даже полагались все деньги, что она заплатила за эти годы за косметику, девушка могла в любой момент забрать их и уйти.

— А как ты дальше жить собираешься, когда уйдешь из Музыкальной палаты?

— Не поверишь, я теперь, можно сказать, богачка! – сказав это, Ци Ся повеселела. – Несколько дней назад из Музыкальной палаты в Шуньтяньфу мне вернули все деньги, что я за эти годы на косметику отдала. Ух, ты даже не представляешь, сколько они с меня содрали! На эти средства я прикупила лавку на улице Хэфанцзе, под сдачу, да еще и дом в переулке за ней, наняла старуху хозяйством заниматься. Даже если до конца дней буду только квартирной хозяйкой – и то с лихвой хватит!

— Вот здорово! Покажешь, где живешь? – Чжо Янь порадовался за нее.

Они купили в лавке кусок мягкой сунцзянской ткани и отправились в квартал Цинхэфан. Лавка, которую купила Ци Ся, была небольшой, но выходила прямо на оживленный перекресток. Сейчас ее сняли под торговлю фруктами и сладостями, и дело шло бойко.

Вместе с ними в лавку зашла семья с ребенком. Отец, благовоспитанной наружности и с виду образованный, с кучей свертков в руках, стоял на улице у входа и терпеливо ждал, пока жена с сыном выберут сладости. Лицо матери было прикрыто вуалью, черт не разглядишь, но ее изящная фигура и мягкий голос располагали к себе. Ребенку было лет двенадцать-тринадцать, на вид смышленый и красивый. Набрав несколько свертков с разными вкусностями и отдав их отцу, мальчишка потащил мать дальше, выбирать цукаты.