Книга Разъяренный дракон, страница 28 – Цинхань Цэцэ

— Все это лишь догадки, нужно дождаться прибытия людей из министерства наказаний и палаты по уголовным делам, чтобы проанализировать произошедшее. Что мы должны сделать сейчас – так это тщательно прочесать загородный дворец, нельзя упустить ни малейшей зацепки.

По его тону Чжугэ Цзя и Дай Юнь поняли, что он не одобряет их предположения, и благоразумно замолчали.

Распоряжения были отданы, А-Нань собиралась оставить мужчин разбираться с этим самостоятельно, но чертежи в руках Тана Чуна привлекли ее внимание, и она спросила Чжу Юйхэна:

— А эти чертежи мне можно посмотреть? Павильоны и водопад построены так искусно, я хочу изучить эту технологию.

Просьба казалась ей незначительной, она думала, что А-Янь вряд ли откажет, но он покачал головой.

— Боюсь, не получится. Это императорский загородный дворец, посторонним нельзя получать доступ к его планировке.

— Ну и жмот… – пробормотала А-Нань, повернулась и помахала рукой. – Тогда я пошла, если что – ищи меня на постоялом дворе Интяньфу.

Вернувшись на постоялый двор, насквозь промокшая в загородном дворце А-Нань немедленно набрала в кадку воды, чтобы помыться. Небесно-голубое платье из тонкого шелка измазалось в грязи и помялось, и, хотя девушка вовсе не собиралась соревноваться за место невесты наследного внука императора, при мысли о своем жалком виде на душе у нее стало как-то досадно.

Распуская волосы, А-Нань обнаружила, что золотая шпилька Ци Ся все еще у нее. Золото – металл мягкий, после всех этих передряг украшение потеряло форму, сплющилось. Девушка вынула шпильку из прически и разогнула ее. Хотя это была довольно простая золотая шпилька весом меньше половины ляна^[5], но для девушки вроде Ци Ся скопить деньги на украшение из настоящего золота – дело непростое.

Высушив волосы, А-Нань отправилась навестить Ци Ся в Музыкальной палате, расположенной на берегу реки Циньхуай, желая поскорее вернуть шпильку владелице.

Берег реки Циньхуай всегда благоухал ароматами косметики и благовоний, так много здесь располагалось увеселительных заведений. Вечер только начинался, свет фонарей отражался в воде, создавая красивые световые переливы на поверхности, а под аккомпанемент песен и смеха девушек весь пейзаж выглядел еще более соблазнительно.

Ци Ся была занята тем, что пыталась покормить Фан Бимянь кашей в ее комнате. Девушка уже пришла в себя, но у нее был жар, помутненное сознание, и она вообще не могла есть. Ци Ся беспомощно забрала миску с кашей, ворча на ту девушку в разноцветной одежде, игравшую днем на шэне:

— Вот же сволочь, сбежала быстрее всех и из-за нее сестрица так сильно пострадала! Только попадись она мне – расцарапаю ей лицо!

— Если такой свирепой будешь, разве не распугаешь всех поклонников? – стоя под карнизом, рассмеялась А-Нань.

Ци Ся отставила миску с кашей и сделала вид, что хочет стукнуть пришедшую. А-Нань поспешила вернуть ей золотую шпильку, сказав:

— Не злись, не злись, я угощу тебя ужином, что хочешь?

— Утку в рассоле! – Ци Ся без церемоний сразу пошла переобуваться. – Из той лавки в переулке Цзяньцзы. У меня сильнейшее недомогание начинается, если три дня не поем их утки!

— А я подозреваю, что сильнейшее недомогание у тебя начинается, когда ты три дня не видишь этого молодого лавочника, – подшутила А-Нань, видя, как глаза Ци Ся все время бегают за улыбчивым юношей, у которого они заказали утку.