Книга Разъяренный дракон, страница 240 – Цинхань Цэцэ

Фан Бимянь напряглась и невольно отшатнулась, но А-Нань была быстрее – и успела вытащить украшение. Фан Бимянь дернулась, лицо ее перекосилось.

— Угадай, для чего это? – улыбаясь, спросила А-Нань, показывая шпильку Чжу Юйхэну.

Тот рассмотрел тонкую шпильку и увидел, что она полая и с прорезями, как у свистка. Немного подумав, он сказал:

— Я слышал, люди Западного края^[73] для дрессировки собак используют особый свисток. Его звук мы, обычные люди, слышать не можем, но собаки, с их острым слухом, от него приходят в возбуждение или, наоборот, подчиняются воле дрессировщика. Таким свистком даже можно отдавать команды, которые человек не услышит, а собака выполнит.

— Да. Я видела такие штуки в мастерской Чжоцяо, они назывались «Сишэн» и были очень похожм на эту, Фу Чжунь делал их для охоты на китов. В схватке с китом он использовал этот свисток, чтобы подавить волю животного и заставить подчиниться, – А-Нань повертела в руках «Сишэн», помахала им перед лицом Фан Бимянь и усмехнулась. – Похоже, это усовершенствованная версия, способная подчинить себе человека, даже убить его?

Поняв, что ее метод раскрыт, Фан Бимянь прикусила губу и не смела говорить. Лицо от страха то бледнело, то краснело.

— Ой, госпожа Фан, у тебя на лице, кажется, грязь дорожная, – А-Нань, улыбаясь, посмотрела на нее. – Это не дело, такое красивое лицо нельзя пачкать! Давайте я помогу тебе умыться.

С этими словами она зажала «Сишэн» в зубах, схватила Фан Бимянь за ворот и подтащила к тазу. Лицо Бимянь исказилось отчаянием, она неистово дергалась, но с заломленными за спину руками не могла вырваться. А-Нань пнула ее под колено и, одновременно зажав пальцами точки шангуань, сягуань и тинхуэй вокруг каждого уха, легонько дунула в зажатый во рту «Сишэн».

Великое мастерство путают с нелепостью, настоящая мудрость – в тишине.

Чжу Юйхэн не услышал никакого звука, но по коже побежал мороз, в голове загудело, и сознание на миг помутилось, он тут же зажал те же точки у ушей, что и А-Нань. Ци Ся повезло меньше: в ушах загремело, ее затошнило, она согнулась, и ее опять вырвало.

Они были в другом конце комнаты, далеко от источника звука, и еще могли с ним справиться, а вот Фан Бимянь пришлось тяжелее – «Сишэн» прозвучал прямо у ее уха. Голова загудела, тело обмякло, и она, пошатнувшись, рухнула лицом вниз, прямо в таз с водой, на сопротивление не осталось ни капли силы.

А-Нань глянула вниз: из воды шли пузыри. Довольная, она вытащила «Сишэн» изо рта, подбросила на ладони и, ухмыляясь, сунула в рукав.

— Не утопи ее, – Чжу Юйхэн убрал руки от ушей. – Допрос еще не закончен.

— Не торопись, Ци Ся она мучила не меньше, – А-Нань не прощала обид, поэтому подождала, пока пузыри участились, а тело Фан Бимянь начало подергиваться, и только тогда, схватив за ворот, вытащила ее из воды, бросив на пол откашливаться. – Ну как, госпожа Фан? Нужно тебе было выходить из комнаты, чтобы убить? Дверь зала, где отдыхал Мяо Юнван, выходила на галерею со стороны улицы, но таз для умываний стоял у задней стены под окном. Пока сестры зазывали гостей у перил, ты вполне могла оказаться у окну за углом, обманом заставить Мяо Юнвана подойти к окну умыться, дунуть в свисток у его уха, а когда он, потеряв сознание, упадет лицом в таз, уйти – и все, дело сделано, никто ничего не заметил.