Онлайн книга «Разъяренный дракон»
|
Если она вернется с Чжу Синхэ, это будет наилучший исход. Тогда он сделает все, чтобы убедить деда, и поспособствует примирению хайкэ с императорским двором. Если она не вернется до рассвета… ну, он даст ей еще день-другой. Если она так и не появится, это будет означать, что хайкэ не желают покоряться. Тогда он отдаст приказ: всем кораблям собраться и выйти в море, стереть с лица земли остров, захваченный бунтовщиками и смутьянами. Даже если это будет стоить ему жизни, он уничтожит Зеленый лотос и приспешников прежней династии. Он не позволит никому и ничему расшатывать покой в стране. Вот только… Хотя Чжу Юйхэн уже принял решение, вглядываясь в черную гладь моря, он чувствовал, как тревога и страх пожирают сердце. Он прекрасно знал, чего боится. Боится, что А-Нань и правда не вернется. Боится, что ему действительно придется отдать тот приказ – не щадить никого. Он по-настоящему боялся, что А-Нань, которую он много раз терял и снова обретал, на которую возлагал надежды и с которой связывал свои тайные мечты, больше не вернется, что она навсегда пропадет в море. Небо потихоньку светлело, душевные муки становились невыносимее с каждой минутой. Он уже был готов к худшему, но никак не ожидал, что А-Нань вернется одна. Очевидно, ей не удалось убедить Чжу Синхэ, но она все же ушла от своих и вернулась. Взгляд юноши скользнул по разметавшимся мокрым волосам девушки, по бледным, бескровным губам. Помедлив, он спросил: — Выглядишь неважно. Что случилось? — Э-э… В Бохае холодно, – ответила она наобум, не желая рассказывать ему о своих делах с Господином, и обхватила себя руками. Чжу Юйхэн привел с собой много людей, он тщательно подготовился. Сняв длинный теплый плащ из алой парчи, сверкающей золотой вышивкой, он накинул его на девушку, защищая от холодного предрассветного ветра. Для нее плащ был слишком длинным и широким. А-Нань приподняла подол и, глядя на яркие огни вокруг, спросила: — Ты темноты, что ли, боишься? Зачем столько фонарей? Чжу Юйхэн помедлил и наконец ответил: — Переживал, что ты не знаешь этих вод и в темноте не найдешь дорогу обратно. Рука А-Нань, придерживавшая подол, дрогнула. Она посмотрела на него, на дорогу, усыпанную огнями, что тянулась за его спиной. И тут слезы, которые она так тщательно сдерживала, вдруг хлынули из глаз. Чувство обиды и горечи, куда более сильное, чем то, что она испытала, когда Господин не захотел дать ей обещание, нахлынуло на нее, словно гигантская волна, и захлестнуло с головой. Она поспешно закрыла глаза своей израненной ладонью, помедлила мгновение и тихо сказала: — А-Янь, пойдем. Двое поднимались по ярко освещенным ступеням, пересекали полосы света и тени, плечом к плечу направляясь к возвышавшейся впереди величественной, точно парящей в небесах, пагоде Пэнлай. На черно-синем небе на горизонте сначала проступила белесая полоса, а затем весь небосклон окрасился ослепительным золотом и пурпуром. На самой вершине А-Нань обернулась. Густые тучи над Бохаем уже были разогнаны лучами зари. Ослепительное солнце вынырнуло из синего моря, одарив ее, А-Яня и весь мир золотым сиянием. * * * Все собрались на берегу Бохая, и во второй половине дня в пагоде Пэнлай состоялось совещание, на котором обсуждали организацию предстоящего погружения. Сюэ Чэнгуан, как главный ответственный за операцию, разложил гидрографические карты, составленные водолазами, и вкратце описал подводную обстановку: |