Книга Разъяренный дракон, страница 174 – Цинхань Цэцэ

Увы… Для него она самый особенный на свете человек, но в ее сердце есть кто-то другой, особенный для нее, кто перевешивает все на свете и ради кого она способна бросить его, Чжу Юйхэна, в бурю, закрыть глаза на его страдания и уйти не оборачиваясь.

— Волосы высохли? Пошли вниз, – ледяным голосом сказал он, приняв суровый вид.

— Да-да, идем, – пробормотала А-Нань, затем поднялась и отряхнула налипшие травинки и листья. Странный он, однако, человек. С чего вдруг снова нахмурился? – Так ты поможешь мне пробраться в мастерскую Чжоцяо?

— Вряд ли.

Чжу Юйхэн сказал «вряд ли», но уже на следующий день А-Нань получила придворный пропускной жетон и удостоверение, став одним из членов делегации, направляющейся в мастерскую Чжоцяо для переговоров.

— Этот А-Янь на словах весь такой недоступный, но на деле с ним можно договориться, – удовлетворенно пробормотала А-Нань, разузнав все подробности предстоящей поездки, и начала собираться.

Ци Ся в последнее время очень сдружилась с «Дун Ланом». Узнав, что он отправляется по служебному заданию, она принесла в дорогу сладости и сухофрукты.

— В пути не то что дома. Если проголодаешься – обязательно поешь, не забывай.

— Вот это женская забота, – ухмыльнулась А-Нань, принимая гостинцы, и взглянула на лицо девушки. – Как себя чувствуешь? Лекарство пьешь?

— Пью, не могу же я обмануть ваши ожидания, братец Дун? – Ци Ся одернула юбку и усмехнулась. – В последнее время кровотечений уже нет. Только врач сказал, что болезнь уже пустила корни, детей, мол, теперь не видать…

А-Нань погладила девушку по плечу. На душе у было тяжело от чувства вины, но сказать об этом вслух она не могла. Только и выдавила:

— Главное – здоровье. Продолжай пить лекарство, будь умницей!

— Так и быть, раз уж ты платишь – я, конечно, буду слушаться, – усмехнулась Ци Ся.

Усевшись вместе в кресла, они принялись болтать о том о сем, щелкая семечки. Спустя какое-то время, Ци Ся вдруг прыснула со смеху:

— Братец Дун, ты сейчас так развалился в кресле, свернулся калачиком, – ну точь-в-точь одна моя знакомая.

— Ух ты, это что-то интересненькое! Кто же она такая? – поддела ее А-Нань, прекрасно зная, о ком речь.

— Она очень хорошая девушка. Ты на нее не зарься, она не из Музыкальной палаты, могу гарантировать, что, если ты с ней свяжешься, она тебе спуску не даст, – Ци Ся сверкнула глазами.

— Где уж мне зариться, у самого забот полон рот, – усмехнулась А-Нань.

Да и кто станет на самого себя зариться?

— Да откуда у тебя заботы? Целыми днями слоняешься без дела!

— Не хочу об этом. Обидел я одного человека, теперь пытаюсь выслужиться, а все без толку: я к нему с душой, а он отворачивается. Вот как с ним быть? Ума не приложу! – А-Нань обняла девушку за руку. – Научи, что мне делать?

— Я же не знаю ни кто этот человек, ни чем ты его обидел. Откуда мне знать, что тебе делать? – Ци Ся от смеха аж поперхнулась.

— Этот человек… – А-Нань представила его, хладнокровно отдающего команды во время боя, и его же, покорно терпящего ее понукания, когда он был у нее в услужении, и невольно улыбнулась.

Он на людях – тигр, а наедине – котенок…

Но в итоге сказала только:

— Он… как кошка. А ты же знаешь, кошек труднее всего ублажить.

— Ерунда, раз кошка – корми воблой, – ответила Ци Ся. – Подумай, что ему нужно и что у тебя хорошо получается. Тут не ублажить не получится!