Книга Тень отступника, страница 20 – Артём Гармашов

Нар'миир усмехнулся. Коротко. Без веселья.

— Тогда мне конец, — он помолчал. — Мне и всем, кто окажется рядом.

Они снова замолчали.

Карвек тем временем закончил с очередной парой десяток — в одной из них стоял молодой нукер, назвавший Нар'миир шакалом.

Уздень прошёл вдоль строя. Ни на ком не задержался. Только бросил через плечо:

— Слабо. Перестроение повторить. Всем.

По шеренге прокатился тяжёлый выдох. Следующими были шестая десятка Ризаана и седьмая Нар'миира.

Нар'миир следил за Карвеком. За тем, как тот медленно разворачивается. Как окидывает плац взглядом. На мгновение ему даже показалось, что уздень пройдёт мимо.

Но Карвек направился прямо к их десяткам.

— Нашёл козла отпущения, — пробормотал Ризаан, поднимаясь на ноги, и пошёл к своим нукерам.

— Молчи.

Нар'миир поднялся следом. Поправил кинжал. Одёрнул кольчугу. Пальцы слушались хорошо. Слишком хорошо.

— Десятка! Ко мне. Строиться!

Нукеры задвигались.

Канзаф-эль занял место на правом фланге, на ходу поправляя кольчужное плечо.

Молодой стоял третьим в строю. Бледный. Прямой.

Нар'миир задержал на нём взгляд. Кадык у парня дёрнулся. Но головы он не поднял. Только сильнее стиснул древко копья.

Спустя мгновение хватка ослабла. Карвек уже подходил. Нар'миир встретил его взгляд и шагнул навстречу.

03.06.935 Эпохи «Совета десяти»

Вечер накрыл столицу синеватой мглой. После дневного дождя мостовую развезло так, что Нар'мииру то и дело приходилось прижиматься к стенам домов, выбирая, куда поставить ногу. Грязь чавкала под сапогами прохожих, в канаве у обочины плавали рыбьи головы и какой-то мусор.

Гражданские халаты скрывали доспехи. Серый, мешковатый — у Нар'миира. Тёмно-синий, с серебряной нитью по краю — у Ризаана. Только кинжалы никто прятать не стал. В этом районе без оружия ходили либо дураки, либо те, кто мог позволить себе выглядеть дураком.

Таверна «Три корня» пряталась в тупике за рыбным рынком. Низкое бревенчатое здание с покосившейся вывеской выглядело так, будто пережило несколько пожаров и не собиралось останавливаться на достигнутом. На доске ещё можно было различить три корня, растущие из одной точки, хотя время и погода старательно пытались их стереть.

Из зарешеченного оконца рядом с дверью валил пар. Пахло жареным мясом, луком и чем-то ещё, подозрительно напоминавшим горелый жир.

— Три корня. И ни одного трезвого внутри, — ухмыльнулся Ризаан, поравнявшись с ним.

— Потому и держится столько лет, — Нар'миир толкнул тяжёлую дверь.

И его накрыло.

Шум ударил первым.

Кто-то заржал так громко, что Нар'миир невольно поморщился. Звенели кружки, перекрикивались пьяные голоса, из дальнего угла доносилась ругань сразу на двух языках. Над всем этим висел знакомый гул таверны, в котором отдельные слова тонули раньше, чем успевали обрести смысл.

«Три корня» жили своей обычной жизнью.

Под потолком висел сизый дым. За столами галдели наёмники, стучали кружками купцы, кто-то уже пытался затянуть песню и безнадёжно путал слова.

У двери, прислонившись к стене, дремал охранник в дешёвом кожаном доспехе. Рядом стояла дубина. Когда кто-то особенно громко гаркнул через весь зал, он приоткрыл один глаз, убедился, что драки нет, и снова обмяк.

В дальнем углу сидел коренастый дварф с таким видом, будто ненавидел весь мир и себя заодно. Нар'миир готов был поклясться, что видел его здесь и неделю назад, и месяц назад.