Книга Тень отступника, страница 105 – Артём Гармашов

— Не стану, — произнёс тот.

Кейран сорвал знак с его плаща. Третий молчал. Только посмотрел на девочек и покачал головой. Ещё двое отказались без слов. Пять фибул легли на железный стол.

Потом Кейран остановился перед Ризааном. Тот смотрел на расплющенный герб Карвека. На лежавшие рядом знаки тарханов. На прут. На девочек не смотрел.

— Твой род служил Кара'Тагу дольше, чем живёт половина этой сотни, — сказал Кейран. — Покажи, чего стоит эта верность.

Отец девочек снова подался вперёд.

— Напишите признание. Я подпишу. Скажу, что видел Тень Солнца. Что служил Хойэлиону. Всё скажу.

Кейран перевёл на него взгляд.

— Когда тебя спросят — ответишь. Он кивнул на прут.

Рука Ризаана потянулась к кожаной рукояти. Пальцы сомкнулись не сразу — скользнули по обмотке, будто на мгновение перестали слушаться. Потом сжались.

Сначала Нар'миир видел друга со стороны. А затем девочки оказались перед ним.

Жар от раскалённой стали бил в лицо. Сушил губы. Дыхание стало коротким, поверхностным, как перед боем. Рукоять скрипнула под пальцами.

Ризаан шагнул в камеру.

Одна из девочек спрятала босые ступни под подолом рубахи. Вторая обхватила её обеими руками.

Их отец подался вперёд, пытаясь заслонить дочерей собой. Со связанными за спиной руками он не мог даже подняться с колен.

— Ризаан, — произнёс он.

Только имя.

Прут опустился.

— Исполняй, уздень, — сказал Кейран.

Ризаан снова поднял руку.

За спиной захлопнулась дверь. Железный засов с лязгом вошёл в пазы.

Девочки оказались совсем близко.

Жар от прута бил в лицо. Сушил губы. Кожаная обмотка скрипела под пальцами. Отец что-то говорил — быстро, сбивчиво, — но слова сливались в один хриплый гул.

Ризаан подошёл к старшей девочке.

Она вжалась спиной в стену и подтянула колени к груди. Босые ступни исчезли под рубахой.

Он нагнулся.

— Таких криков я за всю жизнь не слышал, — голос Канзаф-эля доносился будто издалека. — Десять минут. Всего десять минут, а конца им не было.

Прут коснулся детской ступни.

Девочка дёрнулась всем телом. Отец рванулся к ней, едва не упав со связанных колен. Ризаан отнял прут, но крик не оборвался.

Лицо у него было неподвижным. Только пальцы всё сильнее стискивали кожаную рукоять. Металл потемнел.

В двери отодвинулась железная заслонка. Ризаан просунул прут наружу. Через мгновение ему подали другой — раскалённый, пышущий жаром.

Заслонка закрылась. Девочка всё ещё кричала. Ризаан повернулся к её сестре.

— Когда всё закончилось, Кейран велел ему занять место Карвека, — Канзаф-эль допил первую бутылку и отставил её в сторону. — Ещё трое тарханов взяли прутья. Жгли тех, на кого укажут. Остальных тоже не отпустили. Нас, нукеров, разбили по двое и отправили по камерам.

Канзаф-эль провёл большим пальцем по горлышку пустой бутылки.

— Мне достался старик. Светлый, почти седой. Всё повторял, что никого не знает. Ни Хойэлиона, ни Тень Солнца, ни каких-то там связных.

Он замолчал. За дальним столом один из нукеров опустил голову.

— Мне приказали продолжать, пока не назовёт имена, — сказал Канзаф-эль. — Я продолжил, — последние слова он произнёс почти беззвучно. — Потом он назвал троих. Может, и правда знал. А может, вспомнил первых, кто пришёл в голову. Я записал, — Канзаф-эль посмотрел на свои руки. — Все мы записали.