Книга Тень, страница 73 – Мо Ленкор

То ли зелёные, то ли светло-коричневые…

Сейчас я второй раз в жизни жалею, что не ношу линзы с цветокоррекцией. От них болят глаза, а на Мата они бесполезны, потому что несовместимы с сумеречным зрением. Но, возможно, с ними я смог бы увидеть её такой, какая она есть.

— Вы меня напугали! — Она хмурится.

Кажется, я улыбаюсь, как последний идиот, потому что её голос нравится мне не меньше, чем всё остальное.

Уголки её губ дрожат, а потом я вижу две очаровательные ямочки на щеках.

— Вы что-то хотели?

О да.

— Стало интересно, что вы рисуете. — Вообще-то мне интереснее она сама, но это первое, что приходит в голову.

— О, это работа на конкурс архитекторов. Модель офисного здания. — Здание в её планшете похоже на два уходящих в небо переплетённых друг с другом по спирали жгута, наискось отсечённых на концах. — Хочу добавить озеленение, поэтому сюда и пришла. Деревьев у нас не то чтобы много.

Она снова показывает мне ямочки. Задерживаюсь на её лице дольше, чем диктуют правила приличия и перевожу взгляд на планшет.

— Интересный цвет… Синий металлический отлив, прямо как на панцирях у некоторых бронзовок. Это такие жуки. — Зачем я это говорю? Девушек обычно волнуют лишь одежда и сплетни. Я не разбираюсь ни в первом, ни во втором. Быстро добавляю: — И может, перейдём на «ты»?

— Ой, а я ни разу не видела жуков! И не знала, что они бывают такого цвета… Покажете, то есть покажешь, как они выглядят?

Я так поражён её ответом, что теряюсь.

— Просто я коллекционирую оттенки, постоянно ищу новые названия. — Её щеки краснеют, и она опускает глаза.

Мне хочется взять её за подбородок и попросить снова посмотреть на меня. Но я не хочу её напугать и сдерживаюсь.

— Знаешь, любой цвет содержит в себе столько оттенков… — Она скользит взглядом по пожухшей, растущей клочками вокруг нас траве. — Вот, например, травянисто-зелёный и изумрудно-зелёный…

Она рассказывает мне про всевозможные оттенки цвета, который я даже не в состоянии отличить от жёлтого. Мне становится так весело и легко, что делаю вид, будто действительно чувствую между ними разницу. Не хочется её расстраивать. Я уже привык запоминать, какие предметы люди называют жёлтыми, а какие — зелёными. Оттенки пока за гранью моего понимания, но почему-то меня не пугает этот вызов.

Из всех женщин мира мне понравилась та, что увлекается колористикой.

У судьбы отличное чувство юмора.

Потом я показываю ей кадры с жуком бронзовкой, записанные на Вердах. Ей так нравится цвет, что я показываю все существующие виды бронзовок, потом все вымершие, а потом перехожу на лисиц. Она напоминает мне одну из них.

Когда мы вспоминаем, что надо назвать друг другу свои имена, на улице темнеет. Я заказываю еду из ближайшего ресторана. Выбираю быстро и наугад, пока она не заскучала и не ушла. Поэтому, когда достабот приносит нам огромную коробку с кучей не сочетающихся между собой блюд, я боюсь, что всё испортил. Но она смеётся и пробует всё подряд.

Больше всего ей нравятся странные цветные шарики, какие-то «Фрушарсы». Она называет мне цвета каждого шарика, и смеюсь уже я. Потому что, как по мне, «светлый пурпурно-розовый» и «коричнево-бордовый» — это просто розовый и бордовый.

Единственное, что её беспокоит, зачем я спустил целое состояние на один ужин, но за циклы в ИЦ я заработал столько уникойнов, сколько мне не потратить до конца жизни. Она говорит, что уж она нашла бы, куда их потратить. Купила бы квартиру в центре Ангрэма, где настоящие парки, а не как у нас. Я ни разу не задумывался о переезде в Ангрэм, но решаю изучить цены на местное жильё.