Книга Тень, страница 45 – Мо Ленкор

— Рутинщики, — фырчит на них Иллайя, задирая подбородок.

— Кто-кто?

— Отдел по производству сонной рутины. Если окажешься совсем бездарной, сошлю туда.

У меня на спине выступает пот. Даже название этого отдела звучит угнетающе. Не знаю, чего от меня хочет Иллайя, но я выложусь по полной.

Мы заходим в центральный лифт.

— А зачем столько лифтов? — спрашиваю Иллайю я, но вместо него мне отвечает женщина. У неё на лбу драгоценный камень, чуть выше разветвляются небольшие рога, а волосы парят, словно мы под водой.

— Каждый лифт ведёт в свою башню, — говорит она. — Ты новенькая?

— Ага.

— Ну, если Иллайя тебя совсем замучает, приходи к нам, — улыбается она, побрякивая крупными серьгами и не уточняя, к ним — это куда?

— Мало тебе своих? — Иллайя закатывает глаза. — Тех, что есть, научи нормально. На Вуре рекламу снимают качественнее, чем вы сны собираете. Мастера…

— Я хотя бы их учу, а не гоню прочь, устраивая истерики у себя в кабинете и без конца сетуя на новое поколение, — отвечает она, а у Иллайи из ушей идёт дымок. — Я тебя предупредила. — Женщина подмигивает мне и выходит в открывшиеся двери.

В лифт проникает сильнейший шум, словно на этом этаже зоопарк и в нём проводится какой-то массовый праздник, а может, и готовится восстание. Двери закрываются, и в полнейшей тишине мы поднимаемся ещё на один этаж. Иллайя с дымящимися ушами и я с напуганными шумом рыбками.

После лифтового холла мы поднимаемся по винтовой лестнице. Она ведёт к кабинету Иллайи. Очевидно, он занял один из тех синих пузырей на башнях, которые я рассматривала из окна.

Мы погружаемся в пространство, похожее на шар с синими стенами, форму стен повторяют бронзовые стеллажи, полные каких-то книг. На полу валяются целые груды всякого до жути интересного хлама. Мне приходится между ними лавировать, чтоб успевать за Иллайей.

Я врезаюсь носом туфли в какую-то каменную статуэтку. Взвизгиваю от боли. В ту же секунду над моей головой появляется лиловое сверкающее облако, громыхает, и начинается ливень. Становится немного легче. Правда, в этот раз мокровато. Пока я догоняю Иллайю, волосы промокают насквозь, а туча не отстаёт ни на шаг.

— Что ж, ты не совсем безнадёжна, — вздыхает он. — Урок первый. Если эмоция берёт над тобой верх, выпусти её на свободу.

Он сдувает тучу над моей головой. Отлетая чуть дальше, она растворяется. На месте тучи набирает цвет оранга, а потом и она превращается в золотистую дымку и бесследно исчезает.

— Помни, твоя злость может стать мечом и спасти чью-то жизнь, твоя печаль может пролиться дождем на сухую землю и подарить миру прекрасный цветок. Не держи их в себе. У нас есть особая власть и в этом мире, но в мире сновидений наше могущество безгранично. Если ты научишься себя контролировать, твоя сила будет служить тебе и людям добром, а если нет, мир снов поглотит тебя. Он не прощает ошибок.

От его слов по спине бежит неприятный холодок.

— Но как такое возможно?

Он оставляет мой вопрос без ответа. Подходит к столу, который практически полностью завален исписанными пергаментами. Они продолжают выползать наружу из отверстия в центре его стола.

— Может, хватит уже любоваться? Выбирай, — он указывает рукой на кучу у себя на столе.

Я осторожно тянусь к одному из пергаментов, боясь его повредить. Зубастик разделяет мои опасения. Он рывками подплывает ближе, то приближаясь, то вновь уплывая подальше от этой древности.