Книга Тень, страница 13 – Мо Ленкор

— Как охота? — спрашивает Али.

— Пять пекунов, — отвечаю я, а он уже потирает руки в предвкушении.

За время экспедиции Али, в прошлом повар одного из членов Совета, сбросил ниртов[2] десять веса, так что костюм на нём уже болтается. Но, несмотря ни на что, он мужественно переносит все тяготы и лишения полевой жизни.

Мауэнииа, как и всегда, соблюдает свой ритуал. Не проходит внутрь пещеры, а сначала наклоняет голову и молчит. Если верить словам Трауса, сейчас он мысленно просит разрешения войти у местных духов. Но правду сказал Траус или нет, неизвестно, потому сам Мауэнииа игнорирует мои вопросы.

Тем временем асуп залазит в свою нору неподалёку от входа в станэи. В том месте всю землю словно изрешетил серией выстрелов какой-то слетевший с катушек великан.

Мы проходим внутрь. В станэях горят фонари, которые во время света заряжаются от лучей оранги. Я чувствую, как зрачки принимают привычную форму. Побочный эффект сумеречного зрения — жуткий вид глаз. Когда с наступлением тени мы выходим из станэй, я предпочитаю смотреть в глаза только матанам, потому что с полностью чёрными глазами братья похожи на тёмных духов.

В небольших углублениях, заменяющих нам комнаты, сидят братья. Многие уже успели вернуться с заданий. Мы не рискуем и стараемся возвращаться за час до того, как оранга начнёт набирать цвет. Из-за её близости даже матаны с их мутировавшей, больше похожей на змеиную кожей стараются не покидать станэи во время света.

Мауэнииа уходит к своим. Матаны стараются держаться от нас на расстоянии и расположились дальше всех от входа. Мы для них слишком шумные, поэтому, когда я говорю с Мауэнииа, постоянно одёргиваю себя и стараюсь говорить раза в два тише, чем обычно. Иначе он бы вряд ли согласился возиться со мной. Но в станэях достаточно ходов и тупиковых участков, чтобы места хватило всем.

Мы с братьями обмениваемся новостями, параллельно разделывая пернатые туши и нарезая мясо на полоски. Под лучами оранги они быстро зажарятся. Главное, вовремя убрать, а то вместо сочного мяса останутся лишь угольки. Пару раз я отвлекался и забывал про них, поэтому теперь за процессом приготовления следит Али.

Закончив с мясом, я ополаскиваю руки водой из ведра. Спасибо подземному озеру — у нас хотя бы нет проблем с пресной водой. Датчики показывают, что здесь она вполне пригодна для питья. Учитывая, что мы перебрались в эту часть материка светов десять назад и до сих пор никто не умер, датчики не врут.

Когда во время вылазок в месте, где мы разбиваем лагерь, нет пресных источников, единственное, что остаётся, — давиться сладким соком питы. Его потом страшно хочется чем-то запить, так что озеро — одна из причин, почему лагерь находится именно здесь.

Хотя наличие пресной воды и возможности ополоснуться не мешает постоянно мечтать о душе. Вот вернёмся, и буду стоять под ним часами, а потом за воду прилетит такой счёт, что Учителю придётся продать часть своих акций, чтобы расплатиться.

— Слышали? Говорят, Учитель хочет двигаться дальше на север… — шепчет Адрен.

С нашей первой экспедиции в Пустошь Ни́ртоса он сильно изменился. Сейчас от холёного эксперта по кочевым племенам со смуглой кожей, нежными, какими-то девичьми руками и неестественно натянутым, как маска, лицом, на котором грусть и радость выглядели одинаково, не осталось и тени. Его кожа стала бледной, впрочем, не только у него, на руках она загрубела и покрылась мозолями, а в уголках глаз то и дело собираются морщины.