Книга Тень, страница 115 – Мо Ленкор

Он даже не поворачивается ко мне.

Ослепи его оранга, ему мои истории так же интересны, как жалобы рабочих членам Совета.

Но я не сдаюсь и продолжаю:

— Проснувшись однажды утром, они обнаружили, что его больше нет в лагере. Они обыскали всё в округе, но тела так и не нашли. Тогда все подумали, что Владыка забрал своего слугу, не сохранив для смертных даже его земную плоть. Братья поклялись оставить свои жизни там же, где их покинул Учитель. Они молились, чтобы Владыка забрал и их. Тщетно. Силы были на исходе, но спустя две тени никто так и не исчез. А на третью, вместо смерти или Владыки, к ним пришёл Учитель. Все подумали, что это галлюцинация или бред умирающих, потому что на его плече сидела та самая мантэла. Но это была не галлюцинация, а реальность. Говорят, он вернулся другим, но никто не может объяснить, что именно изменилось.

Я не знала его до того момента, поэтому сама судить не могу, но я видела его после и видела ту самую мантэлу.

Когда я замолкаю, он сначала так и стоит молча, а потом мотает головой, проводит рукой по лицу и спрашивает:

— Причем здесь каракрот?

— И это всё, что ты услышал?!

Аннэт, дыши ровно.

— При том. — Я пыхчу от возмущения.

С этими влажными волосами и отёкшим лицом он выглядит как дикий воин из прошлого. Мы совсем близко, и я, вопреки здравому смыслу, аккуратно кладу руку на его на плечо. Несмотря на ледяной душ, что я устроила, от него исходит жар. Ни один мускул на его теле не реагирует на моё прикосновение. Он продолжает гипнотизировать запылившееся окно.

— Владыка говорит с ним и указывает путь. — От него пахнет по́том, прауэром и мужчиной. Я сама не замечаю, как перехожу на шёпот. — Вместе мы создадим лучший мир, где не будет боли и смерти.

Он поворачивается и смотрит мне в глаза, но в этот раз в них нет ярости. Там что-то другое. Мимолётный проблеск надежды или сомнение, которое спустя мгновение исчезает.

— Это невозможно. — Он снова отворачивается к окну.

Вур, материк Мата

После речи Учителя все разошлись, и у меня есть немного времени наедине с собой, пока братья собирают вещи. Скоро это место потеряет свой покой, но сейчас передо мной лишь тёмная неподвижная поверхность озера, словно звёздной пылью, усыпанная огнями шуков. Я вдыхаю солёный воздух. У меня плохое предчувствие, и даже в этом ярком мерцании мне мерещится крест.

Выбора нет. Если я могу покончить с тем кошмаром, который один за другим пожирает моих братьев, я сделаю, что должен. Пусть этот кошмар на деле и оказался мелкими крылатыми тварями.

— Тиэ как хмухыае непа нат Мата, — от тихого голоса Мауэнииа я вздрагиваю, а он садится на соседний камень, скрестив ноги.

— Ничего я не хмурый, — стараюсь изобразить беззаботность, но выходит паршиво. — Просто бывает такое, что-то сделать надо, а ты заранее знаешь, что ничем хорошим это не кончится, но ничего изменить не можешь.

— Хачеше хыасссскашу исстахыииу?

— Ты? Историю? Да я будто в сказку попал. — Я натягиваю на лицо улыбку, но она налазит с трудом, как одежда, когда из неё внезапно вырос.

— Сснаеше, нетауэека ат этих месст умехы фаин феуэикихи.

— Чудненько ты умеешь подбодрить, а! Ты к тому, что если тут неподалеку умер великий воин, то мы все тем более умрём?

Вода в озере, кажется, сгустилась и потемнела ещё сильнее, а крест стал ярче, но я пытаюсь сохранять позитивный настрой.