Книга Тайна ворона, страница 61 – Тисато Абэ

Тэнгу громко сглотнул, но Надзукихико не отступал.

— Вот об этом я и хотел спросить. – И он серьезно взглянул на белокурого мальчика. – Ты говорил, уже поздно, тогда почему ждешь, чтобы госпожа Сихо попросила о помощи?

Мальчик тут же скривился:

— Я отвечаю на просьбу жертвы о помощи. Так устроено.

Уловив смысл этих расплывчатых слов, Надзукихико бросился в атаку:

— Значит, Ямагами пока еще не полностью превратился в чудовище, так?

Мальчик не ответил. Надзукихико наконец получил подтверждение своим мыслям, которые возникли у него с началом службы у Ямагами.

— Стой. Что это значит?

Тэнгу и Хисано недоуменно смотрели на них, и Надзукихико, не отводя глаз от мальчика, сказал:

— Мне давно это казалось странным. Кто же будет заставлять женщину, которую привели сюда как жертву, рожать и потом воспитывать Ямагами? Странно доверять роль матери той, которую собираешься сожрать. Видимо, посвященные изначально не были жертвами и Ямагами не должен был их съедать.

Мальчик все так же хранил молчание, и вместо него восхищенно воскликнул тэнгу:

— Точно! Изначальная форма большинства легенд о посвященных – это рассказ о жрицах, которые становятся невестами бога. Будучи женой бога, жрица-мико может стать и матерью божества. То есть ты считаешь, что последней посвященной и Ямагами удалось развить те же отношения?

— Вот именно.

Для бога естественно проклинать тех, кто плохо ему поклоняется. Мико, усмирившая разгневанное божество, становится его служительницей, а если она служит недостаточно хорошо, то лишается положения жрицы.

Но что, если женщина, не желающая растить Ямагами, теряет статус жрицы-мико и в наказание должна быть съедена?

— Мико, утратившая свою сущность, сделалась жертвой. А Ямагами, который остался без служительницы и лишь проклинает все вокруг, превращается в обычное чудовище-людоеда. Может быть, так все и было?

— Тогда можно легко объяснить, как Сихо обрела свои необыкновенные силы. Выполнив роль мико, она получила мощь прислужницы божества.

— А поскольку жертва снова стала жрицей, то и чудовище начинает возвращать себе изначальный облик божества.

С этими словами Надзукихико впился взглядом в мальчика.

— Если это так, то герой, призванный уничтожить чудовище, не знает, как поступить. Когда чудовище, которое он должен убить, перестает быть чудовищем, исчезает смысл существования героя.

Мальчик не двигался.

— Наверное, поэтому ты пытаешься так или иначе заставить Сихо просить тебя о помощи, да? Тогда жрица снова станет жертвой, и будет ясно, что божество – чудовище. И тогда ты победоносно выступишь как герой. Или я не прав?

Мальчик усмехнулся.

— В целом прав. Ямагами раньше действительно не имел привычки требовать жертв.

Надзукихико удовлетворенно кивнул, однако паренек добавил:

— Но прав ты не во всем. Я вовсе не пытаюсь всячески доказать, что Ямагами чудовище. Просто считаю, что, пусть он и стал немного лучше, он все равно никогда не обретет изначальную форму, вот и спешу. Если оставить его в таком неустойчивом состоянии, неизвестно, когда он опять станет чудовищем и причинит вред Сихо. Я лишь хочу спасти ее, пока не поздно. Забудьте о своих призрачных надеждах, надо скорее помочь ей.

Мальчик в образе героя говорил безучастно, однако Надзукихико ухватился за его слова: