Книга Тайна ворона, страница 33 – Тисато Абэ

— Он убивает не потому, что ему это нравится…

Кажется, ей удалось ухватить кончик ниточки, который она никак не могла разглядеть с тех пор, как приехала на эту гору. Пусть не по своей воле, но Сихо все-таки провела с Ямагами десять дней. Ее ослепил страх перед нечеловеческой силой и жутким обликом божества. Но сейчас девушка осознала, что Ямагами вел себя как недовольное дитя, не знающее, куда девать свою силу. Она поняла это, только покинув его. Тот, кого она так боялась и ненавидела, был просто ребенком.

— И что с того? – хмуро спросил мальчик. – Допустим даже, он в душе не желал этого, но тем не менее загубил столько народа. Если ты сейчас не попросишь меня помочь, ятагарасу погибнут, зато церемония посвящения никуда не денется. Ты все равно собираешься удрать отсюда, у тебя нет права призывать спасти это зло.

— Да, ты совершенно прав.

В тот момент, когда Сихо осознала, что Ямагами просто ребенок, она уже решила, как действовать дальше.

— Я возвращаюсь.

Глаза мальчика чуть не выскочили из орбит.

— Что?!

— Если подумать, я ведь поклялась стать ему матерью, но ни разу не сделала ничего, что сделала бы женщина, желающая ему добра. Если у ребенка слишком много силы, надо научить его пользоваться ею. Кто, кроме матери, объяснит, что хорошо, а что плохо?

Щенок выпрыгнул из рук мальчика.

— Что ты задумала?

— Попробую еще раз заняться его воспитанием, как будто он мой сын. А потом вместе с ним хочу попросить прощения у погибших из-за него ятагарасу, обезьян, принесенных в жертву женщин.

Сихо говорила так уверенно, что сама удивилась.

— Эй, что за чушь? – растерялся мальчик, озадаченный этой резкой сменой настроения, но, заглянув ей в глаза, ахнул: – Все ясно. Ты слишком долго пробыла на горе.

Он вдруг нахмурился и заговорил грубо:

— Очнись! Ты не в своем уме! И рискуешь погибнуть!

— Не в своем? Возможно. Но на уме у меня именно это.

Они незаметно поменялись местами. Теперь он пытался во что бы то ни стало остановить девушку.

— Ты могла бы спокойно убежать, а теперь твое сочувствие погубит тебя ни за что. Если вернешься туда, то можешь больше никогда не увидеть свою семью.

Однако Сихо не слушала.

— Я не собираюсь умирать и тем более не собираюсь погибать ни за что. Бабушка, конечно, рассердится, она всегда говорила, что даже доброты должно быть в меру, но думаю, она меня поймет.

Посмотрев на решительно настроенную Сихо, мальчик поднял глаза к небу, будто говоря, что сдается.

* * *

— Не прощу! Никогда не прощу! Мерзавка, опять меня предала!

Жалобные крики Ямагами, доносившиеся из колыбели, не только не утихали, но, наоборот, становились все громче.

— И правда, какая гадкая женщина! – кивал Оодзару с победоносным видом, но ни одного из его обезьяньих слуг вокруг не было.

Надзукихико стоял поодаль, прячась за выступом скалы, и внимательно наблюдал за тем, что происходило в комнате. Руку дергало от пульсирующей в ритме сердца боли, которая усиливалась со временем: чувствительность пальцев уже совсем пропала.

У ятагарасу есть только один шанс. Они договорились, что с восходом солнца молодой господин убьет Ямагами, а подчиненные прикончат Оодзару. Надзукихико придется самому, одним мечом расправиться с божеством. При этой мысли на ладонях выступал пот. Из-за ожога правая рука почти ничего не чувствует, придется действовать левой.