Книга Золотой ворон, страница 102 – Тисато Абэ

Хацунэ, втолкнув впереди себя девушку в комнату, вытянула руку за спину и закрыла дверь.

— Почему ты здесь?

— Я сразу все поняла. Говорила отцу: не пойдем на этот постоялый двор, слишком хороший, сколько денег зря потратим. А он меня не послушал: непременно хочу там остановиться.

По дороге в Суго Коумэ с отцом ночевали в нескольких местах, и здесь он хотел остановиться во что бы то ни стало. Он не сказал почему, но уж очень суетился, поэтому Коумэ запомнила.

— Да, я сразу поняла. Этот трус никак не мог сам совершить такое ужасное дело. Кто-то его заставил. Да и кого бы он так прикрывал, что даже письмо написал? Ясно, что, кроме тебя, другой такой не было.

«Дурак ты был, отец».

— Удивительно, что ты все еще оставалась с ним. Когда я узнала, что колодец пересох, я была уверена, что ты его бросила. Тебя ведь интересуют только мужчины с деньгами.

— Как ты смеешь говорить такое собственной матери!

— Ни разу с самого рождения я не считала тебя своей матерью. Так что, давно ты так? – громко допрашивала Коумэ мать. – Давно ты опять пристала к отцу? Соседи-то говорили, что ты ушла, потому что он никчемный человек.

На самом деле все было не так. Когда мать жила с ними, у отца еще хватало энергии перестроить дом. Он общался со многими ростовщикам, хлопотал, пытаясь начать новое дело. Но Хацунэ бросила его и ушла к другому, который тоже занимался торговлей водой. Дело в том, что в то время у ее нового мужчины дела шли лучше, а из колодца в доме Коумэ вода потихоньку убывала.

Отец опустил руки вовсе не потому, что колодец высох. Это случилось, когда Хацунэ бросила их с дочерью.

— Сделку, которую он описал в том письме, совершила ты, верно? Свалив все на отца, ты спокойно сбежала. А ведь он все еще тебя любил! – с горечью сказала Коумэ. – А ты использовала его и снова ушла.

— Совершенно не понимаю, о чем ты говоришь!

Глядя на бессердечную мать, Коумэ хотелось пронзить ее взглядом.

— Он был мерзавец, рохля, никчемный болван, но он был моим отцом. Моя единственная семья. А ты убийца! – закричала Коумэ.

— Хватит уже, замолчи! – возмутилась в ответ Хацунэ. Иронично, как похоже звучали их голоса. – Ты зачем приехала, мешать матери?

Она говорила жалостливо, но Коумэ безучастно отрезала:

— Мне нужно, чтобы тебя поймали и узнали правду. Вот и все.

Хацунэ скривилась, глядя на дочь:

— Ой, хватит уже. Ты только так говоришь, а на самом деле хочешь из меня денег вытрясти.

Коумэ непонимающе глядела на мать.

— О чем ты говоришь?

— Денег я тебе дам. И красивых кимоно накуплю, сколько захочешь. Мы можем роскошно жить, зачем поднимать шум? Это глупо.

— Не нужны мне деньги, которые ты получила за то, что убила бедных девочек и скормила невинных людей обезьянам.

Коумэ не могла поверить, что ее мать может так бесстыдно себя вести.

— Не думай, что я такая же! – презрительно крикнула она. – Лучше умру, чем стану как ты!

На миг ей показалось, что Хацунэ действительно уязвлена, но та мгновенно взяла себя в руки и улыбнулась:

— Говори что хочешь. Ты так похожа на меня, что даже противно.

Расчетливая, хитрая.

Улыбаясь, Хацунэ сказала, словно пропела:

— То письмо точно написал Дзихэй. Что бы ты теперь ни говорила, никто тебе не поверит. Какой смысл делать то, что не приносит выгоды? Я еще могу тебя простить. Когда мы вот так стоим рядом, мы выглядим даже не как мать с дочерью, а как сестры. И людям на кухне я то же самое скажу. И познакомлю тебя с моим нынешним мужем. Пойдем поедим вместе чего-нибудь вкусненького.