Онлайн книга «Внук Персея. Книга первая. Мой дедушка — Истребитель»
|
Меж двух ближних потоков темнел скальный уступ, на котором примостился жертвенник. Именно он был целью Бианта. Оглядевшись, брат Мелампа приметил зонтик гиганта-фенхеля, одиноко торчавший на краю масличной рощи, срезал его под корень и очистил ствол от веточек. Плющ тоже нашелся без труда. Гибкая плеть не желала держаться — пришлось воспользоваться ниткой, выдранной из хитона. Шишку пинии Биант предусмотрительно подобрал по дороге. Все, тирс готов. Легко, без разбега, он перепрыгнул узкий поток и встал над жертвенником. По краям алтаря виднелись полустертые знаки. Разобрать их Биант даже не пытался. Он и так знал: это древний жертвенник Реи, Матери Богов. Здесь давно не приносили жертв. Наверняка в округе есть тайные алтари Диониса, но Биант не имел времени для их поисков. Он надеялся, что Рея простит его, а Дионис — услышит. Ничего другого ему — предателю — не оставалось. Тирс удалось воткнуть в расщелину за алтарем. Из сумки явились мех и медный ритон[56]. Биант до краев наполнил ритон вином; замер, собираясь с духом. — Эвоэ, Вакх! Эван эвоэ! Он плеснул на алтарь красной влаги — так, чтобы попало и на тирс. — Услышь меня! Пожалуйста… Плеснул еще раз. И еще. — Я не жрец, и не обучен таинствам. Но я принес тебе лучшее вино. Крепкое, настоянное на травах. Торговец уверял, что оно достойно богов. Тебе понравится! Ритон опустел. В доказательство своих слов Биант отхлебнул из меха. Гремел набат потоков, извергавшихся из скалы. В воздухе висела водяная пыль. Семицветная радуга выгнулась над жертвенником. Знамение? Вряд ли. Тут, небось, всегда радуга… Сетуя на свое тугоумие, Биант отхлебнул еще. — Я к тебе с просьбой, Дионис. Меня зовут Биант, сын Амифаона. У меня есть брат, Меламп. Тоже сын Амифаона. Мы с братом знаешь как? Как один человек! Сросшиеся родились. Вот, смотри… Биант задрал хитон, выставив на обозрение правую ногу. Нога была самая обычная, и даже не черная, как у Мелампа — просто загорелая. От щиколотки до середины бедра, накручивая витки вокруг голени, тянулся шрам, похожий на след от ожога. Казалось, ногу обвил хвостом огненный змей. Кожа на шраме блестела, как лакированная. Местами она шелушилась, напоминая чешую. — Это его хвост ко мне прирос. Мы ведь хтонии, змеиного рода. Правда, все змеиное ему досталось. И хвост, и вообще. Нас в пейонатах[57] разделили, после рождения. Меня теперь все младшим считают. А Меламп, он добрый. Он мне всю жизнь помогает. Жену мне добыл. Воровать пошел, в темнице год сидел, а добыл! Знаешь, как я ее любил? А она умерла. Я детей хотел, а она умерла. Даже брат не помог. Сказал, новую жену найдет. Он хороший, он найдет! А я не хочу новую. Я по старой скучаю… Биант в очередной раз приложился к меху. Торговец не соврал: голова шла кругом, шум воды отдалился. В ушах стоял мелодичный перезвон — тысяча серебряных колокольчиков. — Славное вино. Тебе нравится, Дионис? Да, я о брате. Я про него всё знаю. Всё-всё! Как про себя. Честно! Мы, наверное, не одними телами срослись. Нас разделили, а я про него всё равно… Что говорит, что думает… А он про меня — нет! Вот потеха! Провидец, а про меня — ничегошеньки… Биант хихикнул, подмигнув алтарю. — Я клятву дал. Что никому, ни словечка. Если он напроказит, или сопрет что-нибудь… Ни единому человеку! Никогда. А сейчас… Нельзя же так! |