Книга Внук Персея. Книга первая. Мой дедушка — Истребитель, страница 38 – Генри Лайон Олди

— Она морская?

— Морская, — дед нахмурился. — А тебе зачем?

— Тритон говорит, что она — его мама…

Персей молчал. Мальчик уже решил, что разговор исчерпан, но дед вдруг ответил. Вполголоса, не заботясь, слышит ли его внук; обращаясь скорее к прошлому, чем к настоящему, мигом навострившему уши.

— Ее звали Ино. Ее муж правил в Орхомене. Она была родной теткой Косматого. Его кормилицей. И первой, кого Косматый лишил рассудка. Она возненавидела всех детей, кроме него. Пыталась погубить детей мужа от первого брака. Муж взял другую женщину — чужими руками убила и ее детей…

Топот копыт. Стук колес. Бронза слов.

— Когда она сварила в кипятке собственного ребенка, муж кинулся на нее. Хотел прикончить, как бешеную собаку. Убегая от мужа, Ино бросилась в море. С младшим сыном на руках…

— Они утонули?

Амфитрион не видел связи между богиней Левкофеей и этой жуткой историей.

— Да. Но к ним снизошел Посейдон. Так земная Ино стала морской Левкофеей. А ее сын — пастухом дельфинов. Говорят, к богине вернулся рассудок, утраченный смертной…

— Она грозила Косматому пальцем! Когда тот захватил тирренскую ладью! Тритон рассказывал: она грозила, а он стеснялся…

— Пальцем? Я бы на ее месте утопил самозванца. И были бы квиты. Хотя… Ино любила Косматого больше жизни. Любовь прощает многое. Иногда — все.

— Смертная стала богиней? Разве так бывает?

— Редко, но бывает. На Олимп ей, конечно, не взойти. А так… Энносигей^[48] властен в своей стихии.

Словно в ответ, раздался громкий хруст — и колесница завалилась набок. Не иначе, Колебатель Земли услышал сына Зевса! Амфитрион вцепился в борт, с трудом избежав падения. Хорошо еще, что лошади встали, как вкопанные. Это их дедушка удержал… Персей проводил взглядом колесо, катящееся прочь, и спрыгнул на землю.

— Знамение. Заночуем здесь.

Странное это было место. Тут сходились две дороги: одна — на Аргос, другая — к Лерне. Холмы расступились; на площадке, что открылась путникам, стояла пирамида, сложенная из грубо отесанных камней. Колесо подкатилось к темной щели входа и упало. Из пирамиды, похожей на базальтовый шалаш циклопа, никто не вышел.

— Шевелитесь. Скоро стемнеет.

Эхион распрягал лошадей с отменным равнодушием. Судя по спарту, ночлег под открытым небом подразумевался с самого начала, и колесница сломалась бы в любом случае. Тритон сунулся помогать, едва не получил копытом в лоб — и удрал таскать поклажу.

— Это священное место? — спросил Кефал. — Чей-то храм?

— Это место битвы.

— Кто здесь сражался?

— Мой дед Акрисий, — хрипло ответил Персей. — И его брат Пройт.

На этих словах Гелиос прорвался сквозь боевые порядки облаков. Солнечное копье наискось ударило в пирамиду. На камнях проступили рельефы: щиты. Круглые и похожие на башни. С изображениями чудовищ и кораблей, львов и борцов. Десятки, сотни щитов, окрашенных багрянцем заката. Из базальта сочилась кровь, пролитая давным-давно. И провалы теней — двери в царство Аида.

— Однажды я проезжал здесь впервые. Много лет назад. У моей колесницы отлетело колесо…

Щитоносная пирамида дохнула холодом. Наверное, вспомнила Персея — юного, пылкого. Из щели выползла змея, быстро скрывшись в осыпи.

— Я заночевал у памятника. И видел сон. Позже я узнал: тут многим снятся сны. Иногда — вещие.