Онлайн книга «Внук Персея. Книга первая. Мой дедушка — Истребитель»
|
Мальчик взял копье наперевес, острием назад. Ткнул в дедушку — медленно, поглядывая на Персея с опаской. Древко остановилось в локте от груди Убийцы Горгоны. Персей не шевельнулся. — Я сказал: бей! Мальчик ударил. — Эй! — завопил стражник. — Сдурел? Когда Амфитрион замахивался, копье едва не воткнулось парню в живот. Дед обидно захохотал. Зрители на всякий случай попятились. — Бей! Можно ли пронзить копьем дождь? — Еще! Дождь не бывает пьяным. Даже если из туч хлещет вино. — Бей! Копье ожило. Выставило вперед острие наконечника. Хищный лист лавра, выкованный из бронзы, метался в сумерках. Визжал от голода. Искал жертву, забыв, кто — внук, кто — дед. С каждым ударом копье становилось тяжелее. Зевесов перун; Олимп, вытянутый в струну. — Бей! Копье полетело в деда. Так бросают палку смеющемуся другу — двумя руками, ухватив поперек. Оружие бросают иначе. Машинально, в изумлении от странности броска, Персей схватил внезапный подарок — и внук, пользуясь мигом передышки, кинулся наутек. С разбегу он прыгнул на здоровяка Тритона — повинуясь не рассудку, а звериному чутью, тирренец подставил ладони, как ступеньку, толкая Амфитриона вперед и вверх, на ближайшую колонну. Обвив ногами «ствол», хватаясь за резьбу капители, мальчик вскарабкался выше. Отчаянный рывок, пальцы цепляются за выступ карниза — и вот он уже на крыше храма. Бегом, на четвереньках, грохоча босыми пятками по плитам мрамора, изъязвленным непогодой, по терракотовой черепице, дальше, на ту сторону… — Позор! — весело заорал вслед стражник. — Стыдоба! — Болван, — бросил Убийца Горгоны, и парень захлопнул рот, ничуть не усомнившись, кто здесь болван. — Мой внук усвоил урок. Бегство — тоже оружие. Его ты выбрал сам, а копье тебе предложили. Тот же, кто горланит: «Трус!» — дурак и завтрашний мертвец. Стихла музыка. Дворец навострил уши. — Все оружие, созданное для боя — мое. Чем же тогда сражаться со мной? Трезвый, кусая губы, Персей с вызовом глядел на храм. Казалось, он ждет ответа от статуи Афины. Богиня молчала. Клятва Стиксом цепями сковала могучую воительницу. Вымолви она хоть слово, и судьба могла бы счесть это вмешательством в жизнь смертного брата. — Здесь, — Персей указал на святилище, — лежит мой дед. Он воевал со мной хитростью. О, старик ловко владел этим оружием! Я проиграл схватку. Хитреца погубил не внук, но дочь… — Диск? — робко поправил Леохар. Он был уверен, что Персей оговорился. — Дочь, — повторил Убийца Горгоны. И ушел, не оборачиваясь. СТАСИМ. ДИСКОБОЛ: БРОСОК ПЯТЫЙ (двадцать восемь лет тому назад) — Это не он! Даная визжала так, что ее слышали титаны в безднах Тартара. На середине пути от тридцати к сорока — для большинства женщин Ахайи это означало старость — мать Персея сохранила девичью красоту. Еще она сохранила девичий вздорный норов, толкавший Данаю в омут истерики по любому поводу. Сейчас повод был не любой, а исключительный — утром Даная вернулась из Аргоса. — Говорю вам, это не он! Мегапент, басилей Тиринфа, тайком порадовался, что запер все двери в мегароне — и парадные, и черные. Небось, снаружи — рискни кто подслушивать — решили бы, что в зале происходит избиение сотни врагов одним героем, а не чинная беседа матери с сыном и невесткой в присутствии уважаемого родича. «Хорошо, что они не живут под общей крышей, — думал Мегапент, сравнивая двух женщин: Данаю и Андромеду. Сварливая прелесть старшей и суровое очарование младшей вряд ли вынесли бы длительное соседство. — Схватись они не на жизнь, а на смерть, и я буду знать, на кого поставить…» |