Онлайн книга «Внук Персея. Книга вторая. Сын хромого Алкея»
|
— Прошу прощения, — развел руками Фиест. — Резать хотел… — Уже не хочу. А ты знаешь, почему герой никогда не догонит черепаху? — Герой? Черепаху?! — Ну да. Вот, смотри… — Фиест подвел Тритона к пустому столу. Выставил кружку: — Это герой. А это черепаха… Черепахой стала корка хлеба. — Допустим, герой бежит в десять раз быстрее черепахи. Вначале он находится на тысячу шагов позади неё. Пока герой пробежит это расстояние, черепаха проползёт сто шагов… — Хо-хо! — восхитился Тритон. — Проползет, да! — Когда герой пробежит еще сто шагов, черепаха проползёт десять шагов… — Точно! — И так до бесконечности. Понял? — Он бежит? — Да. — Она ползёт? — Точно. — Понял! — Тритон ощутил себя мудрецом. — Не догонит! Вина! — Вина мне и моему другу! — поддержал Фиест. — Прамнейского! — Да ты знаток! — Я знаток, да! О дядьке Локре тирренец забыл напрочь. * * * — …вообще-то я на Закинф собираюсь… — Так это рядом! — просиял Атрей. — Передашь послание, и валяй на свой Закинф! А плата… — Ну? — подобрался моряк. — Тебе понравится. Атрей уже трудился над табличкой из ясеня, покрытой воском. Под заостренной палочкой рождались некие символы. Грамоты Локр не знал, и преисполнился уважения к молодому человеку. Письмо в глазах моряка было священнодейством. — Вручишь старшему из сыновей Птерелая. Ему, и никому другому. Запомнил? Атрей прикрыл написанное гладкой дощечкой, защищая восковый слой от случайной порчи. Завернул послание в тряпицу. Извлек из сумы на поясе золотой перстень. С перстня скалился лев. Еще вчера лев украшал безымянный палец старшего из сыновей микенского ванакта. — Перстень отдашь вместе с посланием. И не вздумай оставить себе! Тут про перстень тоже написано. — Как насчет платы? — напомнил моряк. — Вот, держи. Я буду ждать ответа. Привезешь — получишь вдвое. — Где тебя искать? — В харчевне. Стасим Стилос бойко расчерчивал восковую табличку, творя мир заново. Возник остров, похожий на тушку ощипанной куропатки. Голову куропатке отрубили, отсекли и левую голень. Севернее, над птицей, валялась обгрызенная мышами лепешка — еще один остров. Крошки рассыпались аж до побережья Акарнании. — От Тафоса до Акарнании, — сказала Комето, трудясь над табличкой, — сорок пять стадий. Это на веслах — раз плюнуть. А если ветер попутный, да под парусами… Подняв голову, она посмотрела в сторону материка. Отсюда, с террасы дома, акарнанский берег не был виден даже в хорошую погоду. Но если подняться на отроги Айноса, встать над обрывом, презирая высоту — взору откроются не только мысы и бухты, но и многое другое. Темно-зеленое, словно выстланное буковой листвой, устье Ахелоя, гордые стены Палера, оседлавшего крутой холм; скалы над морем, болотистые лагуны, препятствующие ладьям, если глупец-кормчий рискнет направить корабль к суше… — Хороших гаваней там мало. Но когда сыщется войско, жаждущее нашей крови — найдутся и гавани. За долю в добыче Палер с радостью предоставит флотилиям свои причалы. Не успеем оглянуться, враг у ворот. Высадиться на Тафосе можно здесь и здесь… Стилос указал на бочок куропатки. Затем ткнул в подобранное крылышко, и еще — в обрубок левой ноги. Впору было представить, как полчища муравьев, спрыгивая с плавучих соломинок, вгрызаются в мягкую, слегка подгнившую на жаре плоть. |