Онлайн книга «Золотой лук. Книга I. Если герой приходит»
|
Но это все потом. В смысле, я узнал потом. Сейчас-то я ничего не знал. Я просто кричал, срывая глотку. Плевать, что весь дворец собрался. Плевать, что басилея перебивать нельзя. Львица, объяснял я. Бросилась! Я ее дротиком! А тут радуга! Остров! Горгоны! Крылья, клыки. Когти! Хрисаор! У меня, сказали, на лбу написано. Хрисаор Золотой Лук. Золотой Меч. Ничего я не путаю! Я его во сне видел. Всех видел! Я им… А они мне! А я… Радуга! Дротик сломался. Прости, наставник Поликрат. Без спросу взял, да еще и сломал. Виноват… Говорю же, они не поверили. — …из-за дедовой смерти переживает… — …его самого Гермий убивал! — Змеями душил… — …рассудком повредился. — …боги покарали… — Пошлите за лекарем! — Если боги, какой тут лекарь? — Жреца зовите… — Не надо лекаря! — орал я благим матом. — Не надо жреца! Я вам чистую правду! А вы, вы!.. Порывался бежать обратно. Схватили. Я дрался. Вопил: правда! Львица! Радуга! Я вам покажу! Сами увидите! Ушам не поверил, когда отец приказал запрягать. Четыре колесницы. Нет, пять. Или шесть. Пеший отряд собрать, да побыстрее. Дюжины хватит. Выдвигаемся. Да, сейчас, пока не стемнело. Ты едешь со мной. Покажешь дорогу. — Да, отец, — только и смог сказать я. Все слова у меня кончились. Уже по дороге, когда мы выехали за ворота, я испугался. А вдруг мы ничего не найдем? Вдруг это — божья кара? Боги лишили меня разума, я вижу то, чего нет? Что тогда? Пока ехали, я грыз ногти. До мяса сгрыз. Приехали к закату. Гелиос был багров, гневался на меня, дурака. Пожар полыхал в полнеба. Вспомнилась Химера: как она жгла храм, людей… Сделалось зябко. — Здесь, — сказал я отцу. Он кивнул. Поднял руку, подавая знак тем, кто ехал позади. Остановил упряжку. — Там! — я указал на склон. Хорошо, что склон был западным. Кровавые лучи били прямо в него. Надо торопиться, подумал я. Пока солнце не зашло. Хотел бежать вперед, но отец крепко, до боли, ухватил меня за плечо. Мы поднялись по склону вместе. Впереди всех. — Вот! Торжествуя, я указал рукой. Не привиделось! Они тоже видели: отец и остальные. Вмятина в земле. Оргий[70] пять в длину, точно вам говорю! Пару локтей в глубину. На дне, в середине — кровавая каша. Кишки выдавлены, расплющены. Обрывки грязно-желтой шкуры. Обломки костей. Все, что осталось от грозной львицы. Три старых ясеня, росшие по краям ямы, были сломаны. Кашу тучей обсели мухи. Клубились, жужжали. Пировали. Вонь стояла, хоть нос затыкай. Падалью несло. Я закашлялся. Стоял, смотрел. Все стояли и смотрели. Молчали. Растоптал. Он ее растоптал. Просто наступил, и все. Даже мечом рубить не стал. Что ему львица? Мышь, ей-богу. Он и дворец растопчет, если наступит. Что ему… — …кто? — Циклоп? — Циклоп на Истме? Рехнулся?! — Чудовище? — Какое? — Не знаю. — Может, и правда великан? — Откуда он взялся? — А откуда в Аркадии Аргус? Родился. — Когда? Вчера?! Мы бы знали. — Куда делся? Люди с опаской оглядывались по сторонам. Один даже под корягу заглянул. Будто великан мог там спрятаться, а! Великан — под корягой! Умора! Умора же, правда? Я зашелся диким смехом. Хохотал и хохотал, остановиться не мог. В животе больно, слезы из глаз, дышать невмоготу. А все хохочу. Когда мне ожгло щеку, я упал и подавился смехом. Это отец пощечину дал. Спасибо, папа. Все хорошо. Теперь ты мне веришь? |