Онлайн книга «Золотой лук. Книга I. Если герой приходит»
|
— А Арей… Арей приходил? Таната выручал? Это тоже правда?! — Правда. — Это я уже помню, — отозвался Пирен. — Три года прошло, вырасти успел… — А ты, небось, нет. Делиад бросил пинать камешки. Покосился на меня: — Тебе сколько тогда было? Два? Три? Я не знал, что ответить. Что я должен был помнить? Не помнить? Уж бога войны я бы точно не забыл, если б увидел! — Значит, не помнишь. — Он тоже ночью заявился. Эниалий[20], в смысле. — Грохот, лязг! — Полыхнуло на весь двор! — Как пожар! Багровым таким, страшным… — Все попрятались… — А нас заперли. Сидите тихо, сказали. Не высовывайтесь! — Кто сказал? — Отец, кто ж еще? — Ну, мы и сидели… — Не высовывались. Как велели. У меня после того подвала всякую охоту отбило… — А я, дурак, выглянул. Не удержался. На ложе встал, до окна дотянулся. Оно высоко было, под потолком. — Видел его?! — Мельком. Он уже уходил. Лучше б не видел! — Какой он? Делиад ответил не сразу. А мне смутно припомнилось: мы с братьями сидим в темной комнате, все вчетвером. В окошке под потолком — багровые сполохи. Пол под ногами трясется. Мне страшно. Я плачу. Алкимен меня успокаивает. Алкимен?! Ну да. Он вообще хороший, хоть и любит подшутить. Когда надо — чем угодно поделится. И в обиду не даст… Было? Не было? Может, это я уже сейчас вообразил? Наслушался братних рассказов — и представил. Или правда вспомнил? — Огромный. Страшный, — Делиад с трудом подбирал слова. Простые, понятные слова, отчего они били наотмашь, сжимали сердце ледяными пальцами. — С кипарис высотой — тот, что у ворот. Весь как из бронзы. Из-за доспеха, наверное. Шлем с конской гривой. Лица не видел, только спину. Это хорошо, наверное. Он в крови был. Или это свет от него такой шел, кровавый? Не знаю. Шагнул — и исчез. Он помолчал и добавил: — Я потом месяц в постель мочился. Закрою глаза, сразу его вижу. И опять, как наяву… Просыпаюсь — постель мокрая. Стыдоба! Ничего не могу с собой поделать. Думал, это навсегда. Нет, прошло. Перестал он мне сниться… Я поверил без раздумий. Кто ж про себя такое сочинять станет?! — Хватит! Алкимен зябко передернул плечами. Встряхнулся, будто мокрое одеяло сбросил: — Доволен, Гиппоной? — Да, — серьезно кивнул я. Со стороны я выглядел потешно. Детская серьезность всегда потешна. Но никто из братьев не засмеялся. — Теперь молчи, понял? Никому ни слова. И мы об этом больше не говорим. Еще накличем… Всем ясно? Мы кивнули. — Раз ясно, — с третьего раза Алкимен сумел выдавить из себя улыбку, — тогда вперед! Море заждалось! Кто первый? И сломя голову припустил вниз по крутой тропе. Мы рванули за ним. Первым по-любому окажется Алкимен, это ясно. Но и последним быть не хотелось. Последний — хромой краб и сонная улитка! А еще черепаха в хитоне. ⁂ Говорят, детство заканчивается в один момент. Что-то случается — как правило, что-то плохое — и все. Было детство, и нет, кончилось. Я с этим не согласен. По крайней мере, у меня было не так. Детство не заканчивается в некий определенный миг. Оно дает трещину. Эту трещину не заделать, она будет шириться, расти, ветвиться. Со временем глиняный горшок расколется окончательно. Ты переступишь через его останки и пойдешь дальше. Подберешь пару черепков, сохранишь на память. Почему нет? Но это будут обломки, не горшок. |