Книга Золотой лук. Книга I. Если герой приходит, страница 159 – Генри Лайон Олди

Дротик уходит в полет.

Нет зверя опасней вепря, говорят бывалые охотники.

Бывалые — это те, кто выжил.

Кто выходит в одиночку на матерого секача? Безумцы или герои, что в сущности одно и то же. Свора собак, загонщики, дюжина лучников и копейщиков — вот что значит охота на вепря. И то, случается, кое-кого приносят из леса: ноги переломаны, ребра сокрушены, живот разворочен.

Врагу не пожелаешь такой смерти!

О, вепрь! Ты воин, титан, боец животного мира! Гора мышц. Панцирь шкуры. Боевой шлем черепа. Копья клыков. Таран рыла. Строительные балки костей. Похоть сатира. Прожорливость циклопа. Если ты занят поиском съедобных кореньев или желудей, остальной мир для тебя исчезает. Проще простого напороться в лесу на груду отвратительного, хуже чем у гарпий, нрава. Другие звери почуют человека, уйдут или предупредят рыком, ты же нет, целиком поглощенный едой. Никогда не скажешь заранее, кинешься ты на врага, на досадную помеху, или фыркнешь с презрением. А если все-таки кинешься, то в какой момент это взбредет в твою уродливую башку.

Страх. Злость. Раздражение. Все это бросает тебя, о вепрь, вперед.

Тебя не испугать криком. Не смутить хлопками. Не прогнать ударами. Что ни делай, ты лишь свирепеешь. Бьешься насмерть. Не чувствуешь боли, не ведаешь страха. Не думаешь об отступлении.

Ты можешь сдохнуть, да. А кто не может?

Убить такого, как ты — подвиг. Наставник Поликрат рассказывал юнцам, дуреющим от собственной отваги: однажды в кабаньей туше насчитали семнадцать стрел и девять дротиков. Это не считая дюжины ран от мечей и копий, одно из которых в итоге достало до сердца. Победа далась дорогой ценой: домой принесли трех калек, а из своры локридских псов в живых осталась половина.

Славься, вепрь!

* * *

Валежник замер.

Из недвижной бесформенной груды, как из чудовища, убитого героем, торчало ясеневое древко. На локоть, не больше. Попал? В зверя? Если ранил кабана, дальше все ясней ясного. Или белкой взлетай на дерево, или готовься развешивать свои кишки по ближайшим кустам. Дротик? Кто же надеется завалить вепря одним-единственным дротиком? Только тот, кто заранее велел родне готовить его похороны.

Я поднял взгляд к небу. Радуга, ты здесь?!

Солнечные копья превратились в золотые иглы. Одна уколола меня в глаз. Я отчаянно заморгал, так и не выяснив, что творится в заветной вышине. И пропустил момент, когда древесное чудовище начало оседать с сухим хрустом, хрипом, стоном.

Вепрь в ярости. Сейчас бросится…

Я ждал: не человек, натянутая тетива. Я был готов стрелой сорваться с места. Бежать, петлять по лесу. Дарить Хрисаору время, чтобы он мог явиться сюда в радужном пламени, взамен зашвырнув меня на остров к Каллирое. Вскарабкаться на дерево? Нет! Мне должна грозить смерть, неминуемая гибель. Иначе…

Стон? Храп? Глухое хрюканье?

Валежник дрожит?

Послышалось? Показалось?!

Неужели вепрь так серьезно ранен?! Будь проклята моя убийственная меткость! Что мне стоило слегка его оцарапать, взбесить, превратить в живой клыкастый таран…

На негнущихся ногах я двинулся вперед. Шаг. Другой. Третий. Хрип. Теперь уже явственный. Шорох. Ближе, еще ближе. Древко дротика качнулось. Еще раз. Еще шаг.

Окровавленные пальцы судорожно вцепились в древко.

Человеческие пальцы. Нет, не мои.