Книга Золотой лук. Книга II. Всё бывает, страница 95 – Генри Лайон Олди

Табунщики воззрились на меня. Для них клены были зелеными, а листья прочно держались черенками за ветви.

— Водички? — предложил Фотий. — Холодненькой?

Я услышал смех. Грудной женский смех. Почувствовал удар по плечу: так бьет древко копья. «Я была против того, чтобы ты ловил Пегаса, — восстал из памяти знакомый голос, нимало не смутив табунщиков. — Я передумала. Хочешь совершить подвиг?»

Подозвав Агрия, я взобрался коню на спину и погнал его в сторону Эфиры. Табунщики смотрели мне вслед. В их глазах горело сочувствие к про́клятому судьбой, изгнанному, умалишенному сыну Главка. Всем известно: кого боги хотят погубить, того они сначала лишают разума.

Когда я подъехал к городским воротам, уже стемнело. Еще чуть-чуть, и караульщики бы заперли ворота на засов. Я ждал окрика, расспросов, отказа во въезде, наконец. Но для караульщиков я не существовал. Казалось, на моей голове надет знаменитый шлем Аида, делающий хозяина невидимым. На голове Агрия, должно быть, был надет точно такой же шлем. Мы въехали в город, боком Агрий задел одного из караульщиков, но это произвело впечатления не больше, чем полет случайной мошки.

Ни в нижнем городе, ни при въезде в акрополь меня не задержали. Ночь спускалась на Эфиру, я был частицей ночи, дуновением ветра, щебетом птицы — чем угодно, только не человеком верхом на коне. Богиня сдержала обещание, мое доверие к ней вознаградилось сторицей.

Привязав Агрия в переулке, ведущем к источнику и торговым рядам, я пошел вперед. Сердце подсказывало, что богиня не подведет и сейчас.

Пегас ждал меня.

Пятьдесят три колонны.

Тридцать семь снаружи, шестнадцать внутри. Бараньи рога капителей. Легкость, изящество. Пентеликонский мрамор. Колонны уходят во тьму: роща, посвященная мертвецу. Стволы мерцают, отражают лунный свет. Черное и белое. Белое и черное.

Портик вокруг источника Пирена.

В роще бродит белая тень. Приближается к чаше фонтана, отдаляется. Я прислушиваюсь, рассчитывая уловить цокот копыт. Нет, не слышу. Неважно. Главное, Афина не обманула. Пегас здесь; я тоже здесь.

Все как шесть лет назад.

Третий раз я прихожу к источнику. Нет, четвертый. В первый раз я узнал, что не вышел из чресел Главка, а был принят в семью. Во второй раз я напоил своей кровью воду в чаше, прощаясь с Пиреном перед бегством из Эфиры. В третий раз я охотился на Пегаса, а встретил Афину.

Что случится сейчас? Что я узнаю, куда пролью кровь, кого встречу?!

Стою, медлю.

Луна прячется за облаками. Тень бледнеет, легко представить, что это вовсе и не конь. Я иду через площадь. Не прячусь. Сейчас он улетит.

Не улетает.

Фыркает. Слышу.

Чем это пахнет? Водорослями? Морем?

Океаном?!

Останавливаюсь. Стою. Журчит вода в чаше. Струйка взлетает, падает, окутывается брызгами. Пегас бьет копытом. Во время нашей прошлой встречи он сломал дубовую доску настила. Сейчас доска остается целой. Просто удар, предупреждение.

Я приближаюсь. Вот и колонны.

— Пегас?

Дышит. Сопит. Прядет ушами, даже отсюда видно.

— Иди ко мне, не бойся.

Если он начнет расти, ломая колонны, грозя обрушением крыши, я крикну ему, чтобы он прекратил. Помню, это помогло. Поможет ли теперь?

— Хочешь, я сам подойду?

Яростное ржание сотрясает мир. Гром копыт перепахивает площадь от края к центру. Вне себя от испуга, не понимая, что делаю, я падаю на колени. Вероятно, это и спасает меня. С разгону, не задержавшись ни на мгновенье, Агрий в прыжке перемахивает через хозяина — так, словно у Агрия тоже выросли крылья! — и мчится дальше, к источнику, портику, чаше.