Онлайн книга «Золотой лук. Книга II. Всё бывает»
|
— Когда полыхнуло… — Ты про радугу? — Да. Когда радуга упала на землю, я… У меня в голове помутилось. Очнулся, а все уже закончилось. Опять почти правда. Я был сам себе противен. — Врешь! — отрезала Филоноя. Я замолчал. Она тоже молчала. Отвернулась от меня, хоть ей и было неудобно. Впереди, стадиях в четырех, темной громадой проступил дворец Иобата. Там мерцали далекие трепещущие огоньки — факелы, должно быть. Солнце скрылось за горами, лишь дальние вершины на горизонте обрамляла медленно гаснущая алая кайма. От гор протянулись тени: длинные, мрачные. Быстро холодало. Я не выдержал. Спросил: — Куда пес делся? Тот, двухголовый? Она долго, испытующе смотрела на меня в упор. Вздохнула: — Не знаю. Крики, вой. Радуга с неба. Огненная! Потом явился он, великан, — Филоноя вздрогнула, как если бы заново пережила потрясение. — Огромный, страшный. В доспехе, с золотым мечом… Или с луком? Я смотрела и не понимала… О да, подумал я. Тут кто хочешь задрожит. С небес рушится край радуги. На месте, где только что был жалкий изгнанник Беллерофонт, встает в полный рост Хрисаор Золотой Лук, в блеске и славе. Гребень шлема возносится к облакам, выше краев Чаши Артемиды. В руках сияет аор — имя-оборотень, оружие-оборотень… — Я сперва решила: Аполлон взял нас под защиту. Не зря же мы так чтим Сребролукого! Но тут вспомнила: лук у Аполлона — серебряный. Аполлон не носит доспехов, не скрывает лицо под шлемом. Арей? Это был Арей, бог войны?! — Нет, не Арей. — Откуда ты знаешь?! — Разве Арей лучник? — нашелся я. — И потом, что ему здесь делать? Ты слышала, чтобы Арей кого-нибудь спасал? Кого-нибудь из смертных? Да еще и не на поле боя? — Нет. — И я не слышал. Что было дальше?! — Страшно было. Радость была: бог на помощь пришел! Ну, я и выглянула… А он как бросится! — Великан?! — Пес! Вижу. Клянусь, вижу как наяву: скалятся широченные пасти, истекают слюной. Каждая способна перекусить человека пополам. Раздуваются, втягивают воздух две пары ноздрей. Чудовище поворачивает головы. Учуял, приметил добычу. Громоздкий с виду зверь стрелой срывается с места, несется, скрежеща когтями по камням… — …я решила: все, конец! А он — прямиком к великану! — Пес напал на великана?! — У меня чуть сердце из груди не выскочило. Ну, думаю, сейчас! Сейчас бог его прихлопнет. Что ему этот пес? Как тебе жаба. Наступил и раздавил. — Великан раздавил пса? — Не перебивай! Кто все видел, я или ты? Нет, это я так подумала: мол, раздавит. А пес на великана прыгнул — и давай лизаться! В два языка, представляешь! Всего обслюнявил, будто хозяина встретил. Великан меньше сделался: большой, но не такой. Гладить начал, за уши трепать. Одну голову гладит, вторая лижется. Пес трижды обмочился от счастья… Разум отказывался верить услышанному. Но воображение оказалось проворней неверия. Картины сменяли друг друга: двухголовый пес, чудовище с быка величиной, переполненный счастьем, прыгает вокруг Хрисаора. Скулит, повизгивает, пытается лизнуть хозяйскую ладонь. Возьми меня, умоляет бездомный бродяга. Я хороший, послушный, я буду верен тебе до самой смерти. Я устал быть один, мне страшно! Хрисаор приседает, уменьшается: так бывало в моих снах, еще до львицы и Горгон, до встречи с Каллироей, когда великан опускался на корточки, замирал на краю острова, каменел, превращался в береговой утес… |