Онлайн книга «Золотой лук. Книга II. Всё бывает»
|
Впрочем, удача наша и так висела на волоске. * * * — …вот, готово. Мастер Акамант вышел из кузницы. Изделие он нес перед собой, уложив на полусогнутые руки. Не заметно было, чтобы кузнец особо напрягался. Я тихонько выдохнул с облегчением. Справлюсь! Принял заказ — и непомерная тяжесть рывком дернула мои руки к земле. Пальцы не выдержали, разжались. Заказ глухо ахнул оземь, ощутимо промяв утоптанную глину. — Два таланта[21], — уведомил мастер Акамант с подозрительным удовлетворением. Похоже, мое нелестное сравнение кузнеца с Гефестом было им отмечено и спрятано в копилку злопамятности. — Ровно два, я взвесил. Ты уж с ним поаккуратней, силач… И вернулся в кузню. Я всегда считал себя парнем крепким. Ну, раньше считал. Теперь я от души пожалел, что мало упражнялся с гальтерес[22], а также в подъеме и переноске камней. У входа в оружейную, помнится, лежал здоровенный булыжник, на котором красовалась выбитая надпись: «Поликрат, сын Фемистокла, поднял меня одной рукой». Пробегая мимо, я завидовал наставнику Поликрату, в молодости отличавшемуся богатырской мощью, но увы, дальше зависти дело не шло. Кожаный чехол пришелся кстати, без него я бы точно не управился. Когда я полез на Пегаса со всем своим снаряжением, крылатый конь воззрился на меня как на полоумного. «Ты с этим куда? — явственно читалось в его взгляде. — Ко мне на спину собрался?!» Ничего, пустил. Возмущался, фыркал, артачился. Грозился улететь без седока, но пустил. И взобраться дал, и врасти. Тяжесть заказа, против опасений, коня не смутила вовсе. Кроме изделия Акаманта я прихватил с собой лук и колчан со стрелами. Хотел взять дротики, но быстро понял: перебор. Рук не хватит, растеряю по дороге. Еще нож на поясе. Тот самый, с рукоятью из ореха. Против Химеры — иголка, даже меньше. Привык я к ножу. Или на удачу взял? Сам не знаю. * * * Гермий разгромыхался — куда там Зевсу-Громовержцу! Вот-вот молнии посыплются! Густую крону яблони трепали яростные порывы ветра. Ветки ходили ходуном, ствол — и тот качался. Я забеспокоился: как бы листья не сорвало раньше времени, как в прошлый раз. С Подателя Радости станется! Словно в ответ на невысказанные опасения, крона сделалась заметно гуще. Напрасно буйствовал ветер: ему не удалось завладеть ни единым листом. Впору было поверить, что листья выкованы из меди, а черешки, которыми они цеплялись за ветви, из черной бронзы. Я мысленно вознес хвалу: бог бдит, бог все помнит, зря я, дурак, тревожусь… Ржание Пегаса ворвалось в сумбур моих мыслей. Так камень падает в лохань с грязной водой, взметнув фонтан мутных, мигом испарившихся брызг. Все время, пока мы ждали, я думал о ком угодно, о чем угодно — Гермий, Пегас, яблоня, листья, кузнец! — но только не о том, ради чего я здесь. Время глупостей вышло. Листва, сгустившись и уплотнившись по воле олимпийца, закрывала обзор. Но Пегас видел то, чего не видел я. Я смежил веки, взглянул его глазами. На юге, в той стороне, где лежал Аргос, в небе возникла черная точка, дырка, ведущая в глухую ночь. Пятнышко, пятно; крылатый силуэт… Химера! Я знал, что это она, с первого мгновения, когда еще был не в силах толком разглядеть ее. Химера исправила это упущение, чтобы ни у кого не осталось сомнений. Да, трехтелая тварь быстра, но я и не предполагал, что она способна двигаться с такой скоростью. Чудовище буквально пожирало расстояние, разделявшее их с Гермием. Изголодавшийся пес так не несется к лакомой телячьей требухе, как спешила Химера ответить на вызов бога. |