Книга Сжатая спираль, страница 42 – Владимир Мясоедов

Избежала штриховки в основном та часть Османской Империи, которая примыкала к границам или сателлитам Возрожденной Российской Империи. Самой безопасным местом на территории погибшей сверхдержавы сейчас, вероятно, следовало считать прилегающие к Кавказу владения. Там за века противостояния двух сильных и воинственных государств банально понастроили целую кучу укреплений, чьи гарнизоны состояли из по-настоящему опытных и бдительных воинов, которых много лет старательно учили готовиться к любым угрозам, в том числе визиту профессиональных диверсантов, поддерживаемых предателями. Вероятно, заглянувшие на огонек гости из нижних планов не всегда могли успеть как следует распробовать вкус свинца, которым их щедро потчевали. В других областях Османской Империи, которым повезло избежать уничтожения, прослеживались примерно те же тенденции. Выжили те, кто меньше запятнал себя сотрудничеством с адскими тварями, поскольку предложить-то тем было особо нечего, ну и заодно оказался лучше всего готов к отражению внезапных и серьезных угроз. Поскольку шайки людоловов с благословения султанов тревожили соседние державы не один век, изредка уступая место полноценным военным вторжениям, обитатели приграничных территорий как-то попривыкли жить с оружием в руках. Либо чтобы пойти чужакам глотки резать и в рабство их брать, либо дабы выдержать ответный визит тех, кто не оценил высокую культуру и миролюбивый нрав осман, а потому явился с ответным карательным визитом вежливости, после которого и целые города могли оказаться выжженными дотла. И хотя крепости там строились совсем не для противостояния адским тварям, но и для этого они тоже годились.

Интерлюдия. Дорога во тьму.

— Брат Ерафим! — В отчаянии выкрикнул один из новых послушников, по чьему изначально смуглому лицу сейчас расплывалась отчетливая бледность, а также стекали капли пота. Одной рукой этот молодой мужчина лет двадцати пяти сжимал массивную булаву, а другой — не менее массивное распятие, сделанное может и грубовато, но зато с любовью, заботой и искренней верой…Из железного дерева сделанное, обычному железу по степени своей твердости уступающего совсем не сильно. И тем, и другим индус, решивший посвятить свою жизнь служению Богу и православной церкви, размахивал с удивительным энтузиазмом и весьма достойной скоростью. Желтые, ветхие и покрытые множеством трещин скелеты, что пытались вцепиться своими костлявыми пальцами в такую близкую добычу, от его ударов либо отлетали на пару шагов, либо теряли здоровенные куски своих давно прогнивших тел, либо вообще опадали грудами мусора, лишенного всякого подобия жизни. Только вот судьба уже сокрушенных собратьев, число которых явно перевалило за первую дюжину, остальную нежить не страшила ни капельки, а потому у отмахивающегося от них послушника не было времени на то, чтобы даже стекающий по лицу пот утереть. — Им нет конца!

— Запомни, брат Сергий! Всему, у чего начало, есть и конец! Это сказал…Не помню, если честно, кто это сказал, но человек то был хороший и точно говорил дело! — Ерафим с сожалением вынужден был признать, что уже давно не уделял время изучению богословия и чтению философов, чьи труды были одобрены церковью. Всё как-то в руках у него чаще оказывались то сводки происшествий, то досье на того или иного грешника, то протоколы дознаний, то вообще справочники по демонологии, которые хоть и книги суть мерзостные, но в деле точного опознания зла и точечечного же оного зла искоренения зачастую весьма полезные. — И вообще, затыкать эту дыру кроме тебя некому! Разве не видишь⁈ Я — занят! И остальные братья — тоже!