Книга Дружественные интриги, страница 143 – Владимир Мясоедов

Поиски того места, в котором некоторые время содержалась пленная полукровка, прежде чем оказаться переданной с рук на руки нелегально пребывающей в Париже вампирше, продолжались. И затягивались. Провонявшая сыростью, химикатами и плесенью часть трущоб, примыкающая к реке, сменилась чуть менее убогим районом, который можно было бы даже назвать спальным с некоторой натяжкой. Ряды серых домов из кирпича громоздились вверх на три-пять этажей, почти смыкаясь крышами и погружая улицы в почти постоянной полумрак, и каждое это здание было очень плотно набито жителями мегаполиса, что как раз сей плотными ручьями шли с работы…Ну или на неё, если им приходилось батрачить в ночную смену. Иной раз это создавало серьезные проблемы для группы невидимок, которым приходилось отчаянно лавировать, чтобы ни с кем не столкнуться и не выдать себя. И если Олег или Святослав не видели ничего проблемного в том, чтобы прижаться к стене, а то и вовсе пробежаться по ней немного за счет одной лишь своей грубой физической силы, а Доброслава любые помехи на своем пути просто перепрыгивала, приземляясь мягко будто кошка, то вот лицо начальника жандармерии с каждым шагом кривилось все сильнее.

— Стоп! — Внезапно замерла на одном шаге кащенитка-изгнанница, не донеся одну из своих ног до земли и широко раздувая ноздри. — Я чую кровь…Много крови!

— Бандиты где-нибудь рядом прохожего ограбили или же поножовщина случилась в одном из местных притонов? — Предположил Бонапарт без особого энтузиазма, осматриваясь по сторонам. Слева от их группы находилось какое-то подобие питейного заведения, которому без всяких сомнений мог быть присвоен статус: «рыгаловка», ведь именно этим физиологическим процессом и занимался только-только выбравшийся на подкашивающихся ногах оттуда пьяница. Справа какой-то переулок, откуда воняло продуктами переработки сомнительных жидкостей как из прорвавшейся канализации. Дома, высившиеся слева и справа, были покрыты посеревшей от возраста штукатуркой, поверх которой всякие вандалы с сомнительным художественным вкусом намалевали целую кучу перекрывающих друг друга надписей и рисунков, редко когда имеющих цензурное содержание. — Неудивительно. Уже почти ночь, а где им ещё злодействовать, как не в подобной клоаке?

— Много горячей живой крови и немного холодной крови, что давно и основательно мертва, — поправилась Доброслава, стремительно карабкаясь на покосившийся фонарный столб, под её массой опасно заскрипевшей и, кажется, еще больше согнувшийся. Никакого фонаря на том, кстати, не имелось. И, судя по толщине слоя голубиного помета, покрывающего воткнутую на обочине улицы деревянную жердь — достаточно давно. — Такой, которая течет внутри вампиров, уж я-то её вкус знаю, немало этих ублюдков разодрала…Кажется, кто-то столкнулся с голодным кровопийцей и почти сумел отбиться. Какие шансы, что это не один из принятых Францией аристократов ночи, а какая-то приблудная шелупонь, которую в своих целях с легким сердцем используют наши враги?

— Ни одно из поместий, где проживают лицензированные кровопийцы, не находится в этом районе. Или в соседних. И еда к ним приезжает на дом, — энтузиазм и хорошее настроение вновь вернулись к Бонопарту, который судя по кровожадной улыбке уже начал предвкушать кровавую расправу над тем, кого они сейчас найдут. — Мадам…В какую сторону бежать?