Книга Открытая вражда, страница 31 – Владимир Мясоедов

Стена здания вдруг содрогнулась от удара, а решетка на одном из окон ярко вспыхнула…И со звоном вылетела наружу, разбрасывая во все стороны крупные осколки камня. Из дыры наружу со злобно-надсадным ревом выметнулась темная тень, размерами тому же старейшине в его боевой ипостаси уступающая не сильно, но имеющая отчетливые медвежьи черты.

— Да вашу ж… — Подавился ругательством Олег, вскинувший руки по направлению к падающим объектам и едва успевший предотвратить массовую трагедию на пределе сил. Явно пребывающий в неадекватном состоянии перевертыш падал на группу солдат, а вот вырванная им решетка должна была приземлиться на молодую мамочку. И пусть пришедшая к больнице женщина близкое знакомство с тяжеленной металлической фигней скорее всего пережила бы, она все же сама оборотень, то вот насчет её детей имелись у чародея серьезнейшие опасения. — Быстро сделайте уже что-нибудь! Этот кусок сала вырывается! Я его долго не удержу!

Барахтающийся в воздухе, бешено ревущий и машущий всеми конечностями медведь, размеры которого были просто таки аномально гигантскими, действительно был упитанным. Очень упитанным. Даже далекий от ветеринарной науки или знания дикой природы человек сходу мог бы поставить ему диагноз: «ожирение» благодаря пузу, которое при ходьбе волочилось бы по земле, разбухшему во все стороны туловищу и висящим лоснящимся щекам, сделавшим бы честь хомяку аналогичных размеров. Однако лишняя масса отнюдь не делала этого перевертыша забавным и нестрашным, доказательством чего являлась дыра в стене, рассчитанной вообще-то буйствующих оборотней останавливать. Правда, сейчас беснующийся вовсю монстр не имел точки опоры, а потому не мог никому навредить. Только вот удержание в воздухе живого объекта, который вдобавок активно сопротивляется не только за счет мускульной силы, но и ауру свою напрягая под воздействием каких-то инстинктов, давалось чародею совсем не просто. Вероятно, так бы он чувствовал бы себя лет десять назад, внезапно схватив руками вытащенную из воды щуку длиною почти с себя — ты вроде и сильнее, а вот надежно зафиксировать добычу, готовую ради свободы чуть ли не пополам порваться, не получается.

С громким стрекотом заработали пулеметы на двух ближайших вышках, и шкура громадного и в то же время чудовищно жирного медведя стала содрогаться под натиском пуль, когда рикошетящих от неё, когда запутывающих в шерсти и вырывающих её клоки, а когда и проникающих внутрь…Не слишком глубоко. Человека бы таким шквалом разорвало в кровавые клочья, а перевертыш-медведь стремительно лысел, одновременно обзаводясь ссадинами, похожими больше на следы работы гигантской терки, чем на настоящие раны. Впрочем, после нескольких десятков обычных свинцовых боеприпасов в лентах стрелков явно располагались особенные, нужные на тот случай, когда даже последнее предупреждение в виде стрельбы на поражение решительно настроенного оборотня остановить не может. Зачарованные пули в полете выглядели в принципе как обычные, да только при контакте с целью взрывались. И соседствовали с серебряными, несмотря на мягкость данного металла пронзающими громадную тушу чудовища куда глубже, а ещё из оставленными ими ран кровь обильно сочилась, в то время как другие повреждения зарастали чуть ли не быстрее, чем появлялись. Сопротивление зависшего на половине пути между окном и землей беглеца стало слабеть, а потом и вовсе сошло на нет, поскольку тот взял и потерял сознание, заодно начав медленно принимать человеческий облик.