Книга Маленький мир, страница 110 – Владимир Мясоедов

— Вот вам первый практический урок, юноша…Свет неестественный легче всего прятать в свете природном, только делать его надо абсолютно прозрачным до поры до времени, если уж имеется необходимость делать ловушки. — Лекторским тоном оповестил Олега старик, по прежнему остающийся седым сгорбленным старикашкой…Но это был смертельно опасный седой и сгорбленный старикашка, ауру которого сейчас словно бы распирало от света, что щедрым потом вливался туда извне., дабы выплеснуться в окружающий мир защищающим своего создателя мощным энергетическим потоком, в котором исчезли без следа огненные стрелы, пули из револьвера, выпущенные из вшитых в тело артефактов чары и даже небольшой комочек некроса, которым русский боевой маг в своего противника сумел плюнуть. — И для создания стационарных структур он подходит ничуть не хуже чем для атакующих заклятий или динамических защит, а кто считает иначе — бездарные неумехи!

— Приму к сведению, — процедил замедливший время чародей, собирая силы для новой контратаки и краем глаза отмечая, что окруживший их барьер прямоугольной формы, напоминающий вытянутую коробку, его телохранители уже ковыряют. И от казарм к ним кто-то бежит, размахивая оружием. К сожалению, Олег был почти уверен в том, что быстро эта преграда не падет — османский волшебник со своей ловушкой постарался на славу. И то, что личной силы ему недоставало, проблемой точно не являлось, поскольку у седобородого паршивца имелось вполне достаточно заемной. Вернее, дарованной свыше. Точно такие же методы русский боевой маг не раз видел у успевших ему всю плешь проесть церковников, и потому был больше чем уверен — батарейки у его оппонента в ближайшее время не кончатся. Скорее уж сам заслуженный пенсионер отправится на тот свет, банально выгорев от подобных нагрузок. — Но вам не кажется, что для первого занятия это несколько перебор?

— Урок номер два — даже если свет кажется единым и монолитным, он на самом деле представляет из себя поток, пусть даже движущийся в одном и том же месте по замкнутой траектории, — не обратил внимание на его слова старик. — И этот поток лишь напрочь лишенные таланта и старания недоучки пытаются проламывать грубой силой, ведь если использовать его течения с толком, то они будут не мешать, а помогать…

Олег почувствовал, как со спины на него что-то надвигается. Сумел вывернуть шею назад словно сова и заметить краем глаз небольшую стрелу или вренее какой-то странный жезл, пролетевший сквозь световой барьер как сквозь пустое место, дабы устремиться точно в спину прикованного к одному месту русского боевого мага. На пути странного снаряда, напоминающего кусок какой-то битой жизнью медной трубы, была установлена огненная стена, его тормозило телекинезом и поднявшимися с земли клочьями вполне материального грунта…Тот сопротивлялся так, словно был истинным магом, только полуметровой длины, продолговатой формы и диаметром сантиметра в четыре. Вместо прямого попадания между лопатками извернувшийся на зависть любой змее Олег сумел добиться того, что его лишь слегка чиркнуло по краешку плеча, прикрытому надежными зачарованными доспехами…Но даже этого хватило, чтобы весь мир утонул в палящем свете. Свете, который был везде. Свете, который был всем. Свете, который светил так яростно, что даже та знакомая боль, которую обычно русский боевой маг ощущал если умудрялся слегка повредить свою собственную душу воспринимал лишь как какую-то незначительную помеху на общем фоне…Фоне, который исчез также близко как и появился, оставив упавшего на колени Олега обескураженным, обессиленным, абсолютно невредимым и очень-очень злым. Колдовать не получалось, аура была вроде целой, но энергетические оболочки словно бы выжало как половую тряпку, да вдобавок будто судорогами трясло. Подняться на ноги не получалось, поскольку руки и ноги стали безвольными будто лапша, да и позвоночник так и норовил согнуться на зависть любым резиновым шлангам. Впрочем, дергаться и смысла-то особого не было — злополучная конечность все ещё была прикована к одной точке. Даже сморгнуть набежавшие на глаза слезы и то не получалось, поскольку широко открытые веки просто отказывались закрываться…Все, что получилось у чародея, так это открыть рот и обложить старого османского сморчка самыми забористыми матюгами, которые только получилось вспомнить, благо сейчас ругательства сами просились на язык, устраивая натуральную давку за место в первых рядах.