Книга Эмиссар пустоты, страница 118 – Владимир Мясоедов

Двадцать пять взрывоопасных бочонков со скоростью если и не пуль, так по крайней мере выпущенных из очень тугого лука стрел отправились туда, куда направила их воля боевого мага и даже сам по себе этот удар оказался бы более чем заметен. Примерно как залп целой батареи катапульт, ведь каждая емкость была достаточно тяжелой и прочной сама по себе, а в нее ещё и пороха из арсеналов Северной Америки литров по тридцать засандалили! Получить подобным снарядом по голове было не просто больно, они разбивали головы и ломали хребты тем, на кого приземлялись, а кое-кому твердыми досками вроде бы пальцы оторвало…Однако вряд ли жертвы коварного удара Олега смогли как следует почувствовать боль и осознать, что же с ними случилось, поскольку вслед за деревянной тарой полетело и то, что должно было эту самую тару прожечь, воспламенив содержимое. Маленькие, но очень горячие огненные стрелы. Запуск их был не совсем одновременным, первый и последний комок энергии разделяло даже не мгновение, а целых два…Однако для тех, кого в клочья разорвало близким взрывом, нафаршировало осколками бочонков и предыдущих бедолаг или просто переломало ударной волной, словно дубинкой великана, разница оказалась ну совсем не существенна.

— Вполне неплохо так получилось, — мысленно отметил уже бросившийся в атаку Олег, наблюдая за тем, здание борделя просто складывается внутрь себя, не выдержав тринадцати внутренних взрывов, распределенных по нескольким этажам и одной внешней детонации, поскольку снаряд и преследующая его огненная стрела не влетели в окно, а застряли в стекле, оказавшимся неожиданно прочным, вероятно зачарованным не на стокойсть к атакам, так хотя бы на шумоподавление. Последняя емкость вообще напрочь отказался воспламеняться, хотя посланный чародеем сгусток энергии прожег её навылет…Видимо порох внутри оказался не просто некачественным, а откровенно испорченным. — Не думаю, что там погибли вот прямо все, но проблем с этой стороны теперь явно ожидается намного меньше, чем могло бы быть. Осталось только разобраться со жрецами, ну или как там правильно называть этих чудиков в балахонах вместе с их татуированным предводителем…

Десяток бочонков пороха, разорвавшихся над толпой или посреди этой самой толпы, всего за одно мгновение превратили площадь то ли в филиал ада на земле, то ли в подобие натуральной скотобойни. Кровь лилась из извученных и изорванных тел, причем некоторые из них ещё оставались живыми и пытались кричать, если могли это делать или хотя бы корчились в агонии, пытаясь зажать свои раны или же удержать кишки, вываливающиеся из разорванного живота. Те, кому повезло оказаться достаточно далеко от эпицентра любой из маленьких катастроф, чтобы отделаться лишь незначительными ранениями и контузией, пытались расползаться в стороны или подняться на ноги и, как правило, тоже кричали, причем гораздо громче и дольше, чем быстро теряющие силы умирающие. Если бы Олег не видел примерно такие же картины уже не раз, поскольку часто оказывался вынужден лицезреть работу артиллерии во время крупных сражений, то мог бы от одного лишь зрелища подобной резни впасть в ступор…Но он видел, а потому не обращая особого внимания на творение рук своих мчался на полной скорости к жрецам и тем культистам, кто удерживал пленников, а потому остался целым и невредимым — бочонки с порохом чародей швырял так, чтобы постараться не зацепить тех, кого собирался спасти. Ну и их палачей, слишком близко находящихся к жертвам.