Книга Сахарок, или Все наоборот, страница 8 – Марина Бастрикова

Наверное, это или его обаяние, или факт, что меня впервые слушают. Ведь всегда я была на вторых ролях если не из-за пола, так из-за внешности или характера. Взять на работу? Конечно, мужчину, он сможет таскать тяжелые коробки и не уйдет в декрет. Позвать продавца? Очевидно, не девушку, она точно хуже разбирается в компьютерной технике. Повысить кого-то? Мужчину, естественно, он не выглядит маленькой девочкой, а значит, сотрудники будут его уважать. И пофиг, что уже есть практически готовая зам-девушка, прошедшая обучение. Увеличить зарплату? Зачем? Такой миловидной девушке найдется мужчина, который ее обеспечит. Лучше вон тому коллеге помочь – ему семью кормить.

Мне приходилось столько раз искать лазейки, хитрить, соглашаться на ужасные условия, переезжать в чахлые магазины, отказаться от очков, хоть от линз слезились глаза, носить неудобные шпильки, чтобы заставить себя увидеть, учиться громче говорить, чтобы заставить себя услышать, материться как сапожник, чтобы объяснить грузчику хоть что-то. И всегда-всегда все то, что прощалось руководителям-мужчинам, никогда не прощалось мне. Но я все равно учила уважать и бояться Сахарову Эллу Вениаминовну.

Ни разу меня вот так никто не слушал, восприняв всерьез. Просто так. Ориентируясь на мою должность и положение, а не пол и внешность. Ни разу.

У меня даже от этого необычного удовольствия проснулся сексуальный интерес к этому Вениамину. Обычно я себе не отказывала в таких потребностях, так как я из тех, кому, чтобы не привязаться к мужчине, надо с ним один разок переспать. Ореол таинственного и прекрасного спадает, и я могу спокойно двигаться дальше. Но не уверена, что это будет гуманно по отношению к своему сопернику. Хотя… Я обдумаю. Все равно непонятно, чем заниматься эти два дня.

Резко замолкнув, чтобы не принять поспешных решений, как у меня иногда бывает, и не выболтать еще чего лишнего, я сказала, что мне пора уходить. Вениамин отпустил не сразу, но, так как меня тянуло все сильнее к такому большому и внимательному мужчине, я честно и быстро передала дела и, схватив, коробку с исписанными стикерами, удалилась из магазина.

Сверху всех стикеров был тот, что с именем начальника. Ох, Оловянов Игорь Николаевич, устроили вы эксперимент с собственными сотрудниками. Даже я редко так измываюсь над своими «детками», а ношу-то кличку Эллочки-детоедочки.

Сев в свою Kia, я отложила коробку со стикерами, которую Миша собирал каждый день из моих «Обрывков дел и воспоминаний», то есть кучи стикеров-записок по всей подсобке. Он считал, что копить их изо дня в день – это некрасиво. На что я ему ответила, что пусть сам тогда собирает и отсортировывает. Сказала, как и всегда, сгоряча, но Миша действительно начал так делать. Более того, под этой стройной стопочкой аккуратно снова склеенных друг с другом стикеров лежал листок, исписанный ровным каллиграфическим почерком главного зануды нашего магазина.

В нем он пояснял каждый из моих стикеров. Не знаю, как он это делал, но даже я забывала, что и о чем написано в моих заметках. Наконец-то после бурной ночи, перетекшей в раннее утро, я заглянула в смартфон. Там был неотвеченный с незнакомого номера. Обычно я сразу перезванивала и вообще постоянно была на связи, но так как я весь вечер и ночь находилась в магазине, то мои же мне бы не звонили. А на другие службы было все равно, ведь с ними уже разбираться Вениамину – его смена.