Книга Сахарок, или Все наоборот, страница 129 – Марина Бастрикова

Я подошел, надел ей на плечи куртку, взял за ладонь, поражаясь тому, какой холодной и липкой стала ее кожа, и вложил ей в пальцы свои ключи.

Она молча сжала их и, не посмотрев на меня, села в машину. Когда она уже завела автомобиль, я вдруг понял, что, наверное, не стоило ей в таком состоянии садиться за руль. Но подумал я об этом слишком поздно, Элла уже нажала на газ. И уехала, так и не вернувшись.

Где она теперь живет, я не знаю. На работу не является, но отправила письмо об увольнении Игорю Николаевичу. Начальнику я тоже звонил, мы в дружественных отношениях, и он тоже заволновался, что что-то случилось. Но и ему на звонки и сообщения Элла не отвечала.

Я никогда в жизни не чувствовал такое беспокойство. Даже болезнь Паши – это всегда было решаемо. Понятно, что делать и как. И то, что с этим можно нормально жить, я знал как никто другой.

Когда от меня уехала жена, это было еще проще и понятнее. У нее было отличное предложение по карьере, а у меня выбор: дети уезжают с ней или остаются со мной. Естественно, я выбрал последний вариант. Да, она и не была хорошей матерью, и то, как мало она интересовалась жизнью сыновей, мне помогла принять мать. Она однажды сказала:

— А представь, что это она отец, а ты мать. Если отец куда-то уезжает по работе, редко общается с детьми и их оставляет при разводе на бывшую жену – это нормально, привычно, понятно и не вызывает лютого ужаса. Почему, когда это делает мать, должно быть хуже? Разве ты не справляешься лучше?

В общем, я всегда обо всем был в курсе и держал на контроле. Но Эллу контролировать невозможно. Она как ураган, пришла, разворошила душу. У ураганов есть в самом центре глаз – место полного штиля и спокойствия. Это невероятный контраст, ее чувства всегда написаны на лице, она честна и открыта, хоть и сама в этом сомневается. Она внутри – глаз урагана. Снаружи – сам ураган. Нам с мальчиками посчастливилось попасть в этот островок спокойствия и веселья.

И вот она исчезла, а я вижу, как после ее ухода все рушится.

Если бы я хоть знал, какие у нее проблемы и чем можно помочь или у кого это можно узнать. Элла сама говорила, что у нее нет родных и друзей. И я осознавал, что у нее финансовые проблемы, видел, как она хотела получить продвижение, помогал с продажей квартиры, понял, что на ремонт машины у нее нет денег, и вмешался.

Но она никогда не просит о помощи и с трудом ее принимает, я постоянно видел, как она сжимает зубы, когда ей приходилось принимать чью-то поддержку. Это меня обижало, не такой реакции хочется в ответ на заботу, но я надеялся, что дело только в том, что мы еще недостаточно близки.

Может, нужно было надавить? Ха, надавить на Эллу, будто бы это реально. Хотя реально что-то ее раздавило буквально у меня на глазах.

Горло опять сжалось от беспокойства, и я добавил в череду неотвеченных сообщений еще одно для Эллы: «Если нужны деньги или хоть что-то, любая помощь, пожалуйста, напиши». Пролистал вверх, кусая губы от того, как унизительно звучали мои мольбы в каждом предыдущем сообщении. Но неловкости я не ощущал, с возрастом понял, что есть вещи важнее гордости. И этих вещей очень-очень много. В основном они касались любимых людей.

К кому еще, кроме дяди Гриши, я мог обратиться, узнать, жива и здорова ли она хотя бы? Пофиг, если решит уйти и расстаться, это решаемо при должной заботе и длительном времени. Но если с ней что-то случилось…