Книга Сахарок, или Все наоборот, страница 12 – Марина Бастрикова

— Ты чего? – спросил мужик.

— Собираюсь лапшу убрать, как и обещал, – сказал дядя Гриша, пожав плечами.

К нам выбежала красивая, почти белоснежная собака.

— Это кто? – спросила у деда, удивившись незнакомой животинке.

— Так Филька же, ты че.

Ого, грязно-серую, всю в комковатой грязи дворнягу было не узнать.

— Прям как ты, когда тебя вымыть, – сказала, погладив подбежавшего пса между ушами.

— Если бы это было так, то Золушка позволила бы мне сегодня надеть хрустальную тапочку, а не грозилась огреть оглоблей.

— Какой мир, такие и Золушки пошли, – философски сказал незнакомый лапшичный мужик, выпустив дым изо рта.

— И принцы, – буркнула и привстала, чтобы показать псу, где валяются остатки лапши, да и выроненный тапочек хорошо бы вернуть.

Да, принцы нынче совсем не те. Хотя, может, они и всегда такие были. Убирайся, готовь, подавай на стол, рожай, заботься – в общем, исполняй обязанности горничной, повара, медсестры, организатора праздников, суррогатной матери и осуществляй весь менеджмент квартиры. И в итоге ты, такая-сякая, ничего не делаешь. А если выйдешь на работу, то мало зарабатываешь.

Конечно, мало зарабатываешь. Каковы шансы, что сможешь работать наравне с мужчинами, если настолько трудно получить работу или повышение? Неважно, родила или можешь родить, сильна или нет, готова ли пахать – все равно. При прочих схожих условиях выигрывают мужики. Бросила злобный взгляд в сторону единственных из мужского племени в зоне видимости.

— Я ее боюсь, – шепнул лапшичный мужик дяде Грише.

— Я ее тоже побаиваюсь в таком состоянии, но здесь главное, как с хищниками, – замереть и не провоцировать, – ответил дед.

— И помалкивать, – сквозь зубы дополнила их диалог.

Снова уселась на скамейку и продолжила курить. Филька доел лапшу и уже облизывал пиджак незнакомцу, избавляя того от остатков лапши. Мужику, кажется, даже понравилось.

— Светка столько лет меня упрашивала завести пса, – вздохнул тот и помог Фильке добыть лапшу с самой высокой из пуговиц, так как собака постаралась вести себя вежливо и не прыгать на того с лапами.

— Рекомендую жену слушаться, а то и выгнать из дома может, – сказал дядя Гриша из собственного опыта.

— Некого уже слушать. Бомж ее какой-то прирезал, – сказал мужик хрипло и отвернулся, скрывая покрасневшие глаза. Теперь виднелась только его макушка и струящийся дым из-за нее.

— А я говорил, Элка, что-то покрепче надо было! – возмутился дядя Гриша.

— Думаешь, если бы я его водкой облила, было бы лучше?

У мужика после моего вопроса затряслись плечи. Таки довели до слез. Но я не знала, чем и как можно отвлечь от подобных мыслей. Я еще сама не представляла, как переживу, когда… Нет. Если! Если Алька умрет.

— Как Аля? – спросил дядя Гриша, видимо, решив, что от горя нужно отвлекать другим горем.

И тут раздался хохот. Мы удивленно посмотрели на мужика, он в изнеможении оперся на скамейку спиной и хохотал так, что выронил недокуренную сигару. А Филька испуганно заскулил и убежал подальше.

Мы не стали спрашивать, над чем смеется, и так понятно, что ни над чем.

Нет, все-таки у женщин тоже есть плюсы, например, возможность поплакать от души. Жаль, я все равно так не умела, наверное, поэтому и сразу поняла, что на самом деле этот мужик вовсе не смеется.