Книга Ночь, которую я не помню, страница 56 – Марина Бастрикова

— Так, тебе срочно нужно полоскать горло.

— Черт с ним, ласкай, – сказал Рома, усмехнувшись, и протянул в мою сторону оголенную шею.

— Ты что, даже шарф надеть не сподобился? – возмутилась, проигнорировав его очередную шутку. – Мед на кухне на верхней полке справа. Молоко и имбирь в холодильнике. Смешивай и пей в любых пропорциях, главное, чтобы было теплым. Сода стоит рядом с медом, где соль – знаешь, так что ласкать свое горло будешь сам. И постельный режим.

— Тогда тебе не стоит уходить на работу, – похабно ухмыльнулся Рома, шмыгнув носом. И настолько это был нелепый контраст, что я шлепнула заигравшегося в ребенка-мужчину по лбу. – Валяться дома одному скучно, – перешел Рома к другой тактике, раз уж сексуальный подтекст не работает, когда ты слишком сопливый.

— Ничего, включишь какой-нибудь фильм. – Потом вспомнила, как он испугался в кинотеатре и дополнила: – Что-то про любовь.

— Не буду девчачье смотреть, – в очередной раз шмыгнул носом тот, кто окончательно вжился в роль ребенка.

— А ты поищи на немецком языке. Такая любовь понравится.

Хлопнула страдальца по плечу и поспешила на остановку. Перед зеброй остановилась и оглянулась. Рома все так же стоял и вот точно улыбался. Погрозила ему кулаком и пальцем указала направление к дому.

Я не одна стояла перед зеброй, так что словила пару недоуменных взглядов. Это только в России могут ждать на зебре, пока машина не остановится. А остановится – ждешь, пока водитель не помашет. Или патологоанатом не помашет кулаком.

Кстати, Витя как судмедэксперт, имевший дело с ДТП, счел бы эту политику перехода дороги крайне логичной.

Зайдя в ординаторскую и увидев коллегу, решила поделиться мыслью. Лучше посмеяться над наблюдением, чем пытаться избежать подкатов. Но к тому моменту, когда я дошла до кабинета, меня насторожило, как на меня оглядываются другие врачи. А вид нахмуренного Вити окончательно выбил землю из-под ног.

— Что случилось? – сразу перешла к делу, сверля глазами того, кто болтал и подмигивал чуть ли не в любой ситуации.

— Я даже не знаю, с чего начать, Люд, – сказал Виктор, бросив на меня обеспокоенный взгляд.

— Начни с главного, – сказала и присела на стул. Во избежание, так сказать. Что хорошего мне мог сообщить судмедэксперт и патологоанатом с таким выражением лица?

— Наташа, – выдавил из себя коллега. И я сразу все поняла. Задрожала. Виктор подскочил, засуетился, принес мне воду. Я попыталась сделать глоток, но вода плеснула на руку, и я отставила стакан, чтобы не облиться полностью. – Я знаю, что вы много общались и даже какое-то время тесно дружили. И…

— Эту тварь взяли? – сказала, имея в виду Наташиного мужа-инвалида.

— Она выбросилась из окна, – сказал Витя и отвел глаза.

— Да ладно? – Яд захлестнул меня, я подавилась и закашлялась. Но собралась с силами и прошептала: – Она же ко мне собиралась переехать. Улыбалась. И вот так резко изменила решение?

— Никто не поверит, что это сделал инвалид, Люда. Я сам бы в жизни не поверил, если бы… – Виктор махнул рукой, пытаясь вместо слов сказать что-то жестом.

И никто не поверит. Наташа не оставила ни одного заявления в полицию. Да и кто в силах представить, что может существовать настолько дикая тварь? Ведь один останется, без ухода за своей обосранной задницей. Жалеть будут суку.