Книга Ночь, которую я не помню, страница 123 – Марина Бастрикова

Егорыч – отец той малышки Кати, которая так нравится моему сыну. Это именно он в раздевалке обсуждал меня по телефону и, похоже… защищал. Полагаю, без нашего женоненавистника я могла бы и не сохранить работу. Разве кто-то готов будет ввязаться в спор с этим скандалистом?

— А наш начальник? – продолжал рассуждать Витя. – Это только на вид он сдобная булочка, а на деле – там такие черти водятся! – Витя замолк на мгновение под моим удивленным взглядом. Потому что нашему начальнику скорее нимб подходил. – Думаешь, я сюда честно устроился? Да он сам же махнул на бумаги рукой. Потому что работать хорошо будут единицы. И за них нужно держаться. Иногда бюрократически неверно, что поделать, – сказал Витя, не пояснив, что он имеет в виду, отчего понимание сказанного до меня не доходило. – И для тебя он уже все, уверен, вывернул и подвыпендрил… вывернил… о! Подвывернул так, что сам мэр не прикопается.

Витя даже пьяный отличался болтливостью и занудством. О том, что у меня золотой начальник, я как бы и так была в курсе. Вот с мэром-то четко попал. А защита Егора Тимофеевича, от которого и Вите доставалось проблем, вызывала искреннее восхищение. От моего взгляда судмедэксперт смутился и сказал:

— Не смотри на меня так, понял я, что поздно спохватился.

Я недоуменно на него посмотрела. Что он имел в виду? Его предложение выйти замуж месяца два назад или интерес к Егорычу? Виктор, видимо, не нашел в моем взгляде то, что искал, вздохнул, встал со стула прямо с бокалом и перед тем, как уйти, сказал:

— В общем, Люд, люблю тебя в этой больнице не только я. Так что не вздумай увольняться.

И ушел. А-а-а, так вот к чему все это было. Он решил, что я попросила у начальника себе замену из-за желания уволиться. Объяснять, в чем причина на самом деле, почему это я не готова долго ждать нового полноценного сотрудника, когда отпуск отгуляла недавно, а болею дай бог раз в год – я не собиралась. Не сейчас. И не Вите первому.

А вот кое-что сделать стоило. Нашла глазами Егорыча и подошла. Тимофеевич смерил меня своим неприятным взглядом, но я не отступила и с улыбкой сказала:

— Спасибо.

Я видела, что Егорыч сразу понял, о чем я, поморщился и махнул рукой, ответив:

— Не дело баб лезть в мужские разборки.

И отвернулся. Я тоже сделала пару шагов подальше, а то ж убью на фиг. А что? Тут и судмедэксперт сразу поблизости.

Позвонила мама. Отчитала, что я где-то шляюсь, забросив сына. Еще раз напомнила матери, что теперь есть границы, за которые ей не следует заходить. Конечно, после того как мама активно помогла уговорить Ромину мать лечиться, я ее простила. Но мои выводы о крайностях ее поведения никуда не делись.

Спасибо бабе Фае. Именно она поддержала мою идею о встречи Бьянки, моей мамы и самой Фаины. Тогда меня поразили слова матери о том, как же ошибалась она в своем желании не обращаться к врачам. Что вовсе не на все воля Божья.

Старые подруги помирились и снова начали общаться. Моя мать поддерживала Бьянку, присутствуя с ней на всех процедурах и походах в церковь. Баба Фая же вовремя направила разговор в нужное русло, снижая градус злости в первые минуты общения. А затем и в последующих объяснениях с Агатой.

В процессе еще и помогала мне во взаимодействии с матерью.

— Прости мать свою. Не для нее, для себя. А чтобы не повторилось, прими решение, как это можно сделать, и просто следуй ему.