Книга Уровень [Смерть], страница 92 – Марина Бастрикова

…

10.006.

Это никогда не кончится.

…

Я перестала даже пытаться считать где-то после сотни тысяч смертей. Числа потеряли смысл. Каждая смерть — такая же, как предыдущая. Такая же, как следующая.

Иногда я сдавалась.

Просто ждала удара. Он приходил через мгновение после «воскрешения». Всегда. Боль вспыхивала, гасла, и я снова открывала глаза над трупом первого голема. Три секунды. Сотни таких раз.

Потом я снова пыталась.

Пробовала увернуться от первого удара, но это невозможно. Это мгновение, похоже, меньше секунды. Однако за две сотни раз я научилась слегка поворачиваться, скорее делая это в воздухе, чем успевая до удара. И теперь, при большом желании, я влетала в стену не спиной, а боком. Мое тело хрустнуло иначе. Какое блаженство услышать хоть какой-то новый звук.

Пробовала откатиться сразу после приземления. Триста смертей, прежде чем я смирилась с тем, что это невозможно, так как голем у стены сбивает меня сразу после удара о стену, считай, практически в полете.

Однако если я влетаю в стену боком, то я могу приподнять руку — ту, что не врезается в стену. На выяснение последнего потребовалась тысяча смертей.

И я снова сдалась, умирая раз за разом с закрытыми глазами и пытаясь успеть насладиться своим единственным вдохом, совершаемым в полете.

Тысячи смертей без единого моего осознанного движения. Просто чувствовать, как ломаются ребра, как тьма заливает глаза, как свет возвращает меня обратно.

Потом снова воля к жизни вернулась, и я что-то пыталась.

Пробовала бить в полете, в мгновении перед полетом и в мгновении после. Но мне все так же остались доступны только небольшой поворот и подъем руки в конце, что, конечно, недостаточно для удара. Две тысячи смертей, чтобы убедиться в этом.

Пробовала закрыться руками. Вместо поворота просто в полете поднять руки в сторону, с которой ударит второй голем. Три тысячи смертей. Голем ломал руки, потом ребра. Порядок другой. Боль другая. Итог тот же.

Потом я снова сдалась, и уже на особенно долгий срок. Потому что даже если бы случилось чудо, и я вырвалась из этого кокона, здесь такое количество големов… а я одна и безоружна. Мне не добежать до выхода даже в случае, если бы я смогла избежать этих ударов.

Но спустя следующие десятки тысяч смертей я снова начала сходить с ума от боли и этих факовых повторяющихся звуков! И я вновь пыталась что-то сделать. Не спастись, но хотя бы изменить звучание собственной смерти.

Да, я определенно сходила с ума, но, к сожалению, сумасшествие не стирало мне память.

И я отказала себе даже в том единственном вдохе, что у меня был. Просто не дышала следующие несколько тысяч смертей. Как будто наказывала себя за то, что сделала в прошлом, за то, что попала в эту ситуацию. Как будто я не заслуживала даже этого единственного почти сладкого вдоха.

Но и это мне надоело, и я окончательно сдалась где-то после миллиона смертей.

Миллион смертей — кажется каким-то невероятным числом, но это было только начало моего бесконечного ада. Ведь выхода из этой временной ловушки не существовало.

Я уже почти не чувствовала боли, наблюдая за своими смертями как будто со стороны, настолько я научилась отрешаться от себя и своего тела.

Я представляла себя призраком, висящим над телом Луизы, которая была уже мертва. В общем-то психологически так и было.